Ковчег Иуды - Андреас Грубер

— Пойдём, малыш. Я выведу тебя. Может, найдём тебе что-нибудь поесть.

Филипп полез в карман куртки и протянул ей упакованный батончик мюсли.

— Спасибо.

Она отказалась жестом и повела собаку через бар к главному выходу.

— А девчонка-то с талантом, — заметил Филипп, глядя ей вслед. — Ей бы в наркоотдел, руководить служебными псами.

— Фух…

Сабриски наконец опустила плечи. Ногой она подтолкнула сумку ближе к телу.

— Ещё несколько проб — и я закончу.

— Машину сзади поставила? — спросил Кёрнер, кивнув на дверь во двор.

Сабриски его проигнорировала. Она расстегнула сумку и начала раскладывать на плёнке пинцеты, инъекционные иглы и ампулы.

— Когда она приехала, место уже было оцеплено, — пояснил Базедов, от которого, конечно, не укрылся ледяной взгляд Яны Сабриски.

Так смотреть умела только она. Холодно, будто звенит стекло. Кто вообще мог устоять перед таким взглядом? — невольно подумал Кёрнер.

— Сколько она уже мертва? — снова попытался он заговорить с Сабриски по-деловому.

Та резко обернулась, убрала за ухо длинную прядь каштановых волос и бросила на него злой взгляд. Когда она сердилась, то становилась особенно хороша.

— Надо же, именно тебе спихнули это дело. А я-то думала, что больше не буду иметь с тобой ничего общего.

Вот так, по мнению Кёрнера, и выглядело идеальное сотрудничество. Наверное, стоило всё-таки послушать Ютту Корен и с самого начала не смешивать личное с работой.

Но теперь было поздно. Всё, что осталось от их пятилетних отношений, — это колкости.

Он постарался вернуться к делу.

— Уже можно сказать, её изнасиловали или нет?

— Конечно. Только об этом ты и думаешь.

Она со злостью откинула крышку одной из коробок.

— О-о, — пробормотал Филипп и отвернулся.

— Тяжёлый воздух, — буркнул Базедов, деловито занявшись камерой и делая вид, будто ничего не слышал.

Кёрнер покачал головой.

— Детектив со скальпелем. Всё такая же острая на язык. Ты совсем не изменилась. Но давай всё-таки без этого. Что ты уже знаешь о девочке?

— Сельский врач осматривал тело и выписал свидетельство о смерти. Если хочешь что-то знать, спроси у него.

— Я не собираюсь расспрашивать какого-то деревенского эскулапа. Я хочу услышать это от тебя. Ты лучшая, Яна. Поговори со мной.

Филипп скрестил руки на груди.

— Да ладно, скажи ему, — пробормотал он. — Чем скорее закончим, тем скорее уберёмся отсюда.

— Ну конечно, мужчины всегда заодно, — отрезала она. — Орудия убийства у нас нет. Чем именно её так изуродовали, я пока сказать не могу.

Она коротко взглянула на Кёрнера. Похоже, раздражение понемногу улеглось.

Натягивая перчатки и окончательно снимая с девочки блузку, она продолжила:

— Похоже, в ране есть чужие волосы, следы крови, фрагменты рога и костные осколки, которые не принадлежат жертве. Края раны пропитаны бурой жидкостью. Это точно не машинное масло. Больше скажет лаборатория после ДНК-анализа.

— Хорошо. Что ещё?

— Прокол в локтевом сгибе левой руки. Несомненно, след от инъекции, сделанной меньше двух часов назад.

Она взглянула на часы.

— Около восьми. Скорее всего, ей ввели большую дозу валиума.

— Ввели? — переспросил Кёрнер. — А не могла она сделать укол себе сама?

Сабриски решительно покачала головой и указала на тело.

— Посмотри: левое плечо у неё развитее. Она левша. Значит, в левый локтевой сгиб сама себе укол сделать не могла.

Сабриски убрала инструменты обратно в коробку.

— Всё. Я готова.

— У меня тоже всё снято, — добавил Базедов.

— Тогда давайте, — сказал Филипп, наклоняясь над телом. — Осторожно.

Они взялись за девочку за руки и ноги и медленно перевернули её на спину.

— Чёрт… — выругалась Сабриски. — Этого и следовало ожидать.

Кёрнер быстро отвёл взгляд. Одной секунды ему хватило с избытком.

Для него это всегда был самый тяжёлый миг на любом месте преступления: глаза жертвы.

Тени и тушь расплылись, румяна на щеках размазались. И посреди этого смазанного, цветного лица глаза были распахнуты настежь — так же, как рот.

На животе девочки темнело овальное пятно густо-фиолетового цвета. Больше он ничего не увидел.

Сабриски включила диктофон.

— Рана глубокая, — продиктовала она, — около двадцати сантиметров, проникает в брюшную полость, имеются тяжёлые внутренние кровотечения, поражён весь торс. В ротовой полости жертвы находится кляп… по всей видимости, тканевый.

Кёрнер снова искоса посмотрел на тело. Филипп пинцетом вытащил у девочки изо рта белую ткань и опустил её в один из пластиковых пакетов.

— Интересно.

Он бросил пакет Кёрнеру.

Кляп походил на салфетку под приборы. Ткань была пропитана слюной, а в углу золотыми нитями были вышиты две буквы: BF.

— Что это? — спросил Базедов.

Кёрнер протянул пакет фотографу. Тот повертел его в свете прожектора.

— BF… Может быть, инициалы? Возможно, убийцы?

— Блестяще! — Филипп хлопнул в ладоши. — Конечно. Мы его нашли. Это Бенджамин Франклин! Ах да, он ведь уже мёртв. Тогда, может, Брендан Фрейзер?

— Идиот. Я просто хотел помочь.

Базедов отдал пакет Филиппу.

— Тогда фотографируй и не лезь не в своё дело.

— Эй, прекратите! — Сабриски поднялась и встала между ними. — Фил, сними отпечатки с кольца, часов и браслета девочки.

Она указала на украшения на запястье погибшей.

— Слушаюсь, леди.

Филипп снова взялся за работу.

В этот момент они услышали шаги и обернулись. Через зал быстро шёл деревенский жандарм.

— Мы расширили радиус, — доложил он Кёрнеру.

— Вы знаете жертву?

Жандарм ошеломлённо уставился на девочку.

— Господи Иисусе…

Он мгновенно побледнел, как больничная простыня. Искажённое лицо мёртвой выглядело ещё страшнее, чем рана на спине.

— Да это же Сабина Крайник, дочь мясника. У старика Берта бойня у въезда в деревню. Сегодня ей исполнилось четырнадцать.

Жандарм провёл рукой по лицу.

— Исполнилось бы, — поправил его Филипп.

Кёрнер взял жандарма за плечо и отвёл от тела. Потом они вместе направились к выходу и, пригнувшись под пластиковой лентой, вышли наружу.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 3

Дождь хлестал Кёрнера по лицу; он жадно хватал воздух ртом.

Лишь теперь он в полной мере ощутил, какой тяжёлый, затхлый, сернистый смрад стоял в заведении. Он окинул взглядом деревенскую площадь и задержался на заграждении, за которым по-прежнему маячила дюжина репортёров, зябнувших под дождём в надежде урвать хоть кроху сведений.

—