Тени теней - Игорь Шанин

Первая хмыкает:

— Нашла кому одолжить.

— Так она тут работает?

— Больничный взяла вчера, дома сидит, — говорит вторая, не сводя с меня подозрительного взгляда. — Она вообще какая-то странная стала после вашего исчезновения. Это она вам помогла все устроить?

Первая тут же утыкается в монитор, пальцы бешено стучат по клавишам, перламутрово блестят розовые ногти. Вторая бросает на нее озлобленный взгляд.

Вздыхаю:

— Можно ее адрес узнать?

— Нет, — отвечают хором.

Беспомощно оглядываюсь на Багрова. Он выступает вперед:

— А мы вам что-то скажем.

Первая отрывает листок-наклейку, строчит на нем ручкой со скоростью молнии. Вторая закатывает глаза.

— Вот, — говорит кудрявая, поднимая зажатый между пальцами листок на уровне глаз. — Так что там вы хотите сказать?

Не такой уж Макс и глупый.

Подхожу ближе, роняя по слову на каждом шагу:

— Это. Все. Инопланетяне.

Осторожно вытягиваю розовый листик из пальцев с розовыми ногтями ошарашенной Кудряшки. Наклонившись, шепчу ей в самое ухо:

— А мы не настоящие. Настоящих съели.

На выходе Макс оборачивается и добавляет:

— Анжелика у них главная, так что будьте осторожны.

На улице снова моросит дождь. Небо как будто стало в три раза мрачнее за те пятнадцать минут, что мы провели в здании. Птицы проносятся мелкой россыпью над шумными оранжевыми кронами.

— Если они поверили, то накатают такие заголовки, что у нас жизнь еще веселее сделается, — бубню, хмуро разглядывая записку с неровными буквами.

Макс накидывает мне на голову капюшон.

— Зато главное узнали, — говорит.

— Главное — все еще секрет.

***

Анжелика открывает после третьего звонка. Всклокоченная рыжая шевелюра осторожно высовывается на лестничную клетку, глаза окидывают нас подозрительным взглядом.

— Вы как меня нашли? — спрашивает.

— На работе адрес взяли, — говорю. — Мы же в прошлый раз не договорили.

— Договорили, — бурчит Анжелика, но дверь не закрывает.

— Нам нужна помощь, — отвечаю. — А помогать никто не хочет.

Снисходительно щурится:

— Это взрослая жизнь, девочка. То ли еще будет.

Соседняя дверь приоткрывается, в проеме мельтешат любопытный глаз и морщинистая щека.

— Ладно, заходите, — тут же сдается Анжелика. — Поживее!

В прихожей душно и сумрачно. На вешалке знакомое бежевое пальто, а под ногами несколько пар небрежно сброшенных туфель. По стене сонно ползет большой паук. Одетая в домашний халат Анжелика поспешно машет руками:

— Постойте тут пока, не двигайтесь!

Когда она исчезает в спальне, мы с Максом растерянно переглядываемся.

— Ты кому-нибудь сказал, куда мы пошли? — спрашиваю.

— Неа, — говорит. — Думаешь, мы с ней не справимся? Ну, если что?

Анжелика возвращается с простыней и, прежде чем у меня возникает хоть один вопрос, накидывает ее на большое зеркало в коридоре. Оглядывается на нас с опаской:

— Пока не заходите, я остальные не завешала!

Скрывается в недрах квартиры, слышно шум, звуки шагов и негромкий бубнеж под нос. Покосившись на Багрова, я бесшумно подхожу к зеркалу, дрожащие пальцы отворачивают край простыни.

Серебристая поцарапанная гладь отражает мою бледную физиономию и растрепавшиеся волосы. Прямо над плечом нависла голова, сотканная из черного тумана — тоже смотрит в зеркало, будто подражая мне. Бездонные провалы глаз буравят бездонные провалы глаз из зазеркалья. Едва сдержав вскрик, я отшатываюсь, нога цепляется за одну из разбросанных туфель. Макс ловит меня почти у самого пола, помогает подняться.

— Что там? — шепчет.

Ответить не успеваю — Анжелика снова в прихожей, улыбается как ни в чем не бывало:

— Вроде все. Чаю?

Мы следуем за ней в кухню. Пока закипает старенький электрический чайник с треснувшим носиком, Анжелика закуривает сигарету. Тонкая длинная палочка дымится меж тонких длинных пальцев.

— Чего пришли-то?

— Хотим узнать больше, — говорю.

Еле сдерживаюсь, чтобы не оглянуться в сторону прихожей — кажется, это лицо все еще висит в зеркале, закрытое простыней.

— Все хотят знать больше, — отвечает Анжелика. — Понимают, что в знаниях только боль, но все равно хотят знать.

По спине ползут мурашки — оно ведь не в зеркале, это лицо. Оно у меня прямо за спиной, вот только если обернуться, ничего не увидишь.

— Мы не хотим знать так много, чтобы было больно, — говорит Багров. — Только то, что нас касается.

Чайник щелкает, Анжелика разливает кипяток по кружкам. К запаху курева примешивается запах апельсина и мяты.

— Вы садитесь, — кивает на свободные стулья. — Я расскажу.

Когда усаживаемся, она наклоняется над столом. Сигаретный дым вьется кольцами вокруг лица, путается в растрепанных рыжих прядях волос. Сейчас, когда нет макияжа, можно разглядеть глубокие морщинки-паутинки в уголках глаз и рта. Кожа желтая и тонкая, как пергамент.

— Это было ровно двадцать лет назад, — говорят потрескавшиеся губы. — Точно такой же дождливой осенью. Точнее, она стала дождливой сразу после того случая.

Миша тоже считает, что погода испортилась после нашего возвращения.

— Ученики старших классов пропали без следа среди бела дня. Их искали всем городом по закоулкам, оврагам и лесам. Во всех газетах только объявления о пропаже с фотографиями. Любимые дети, хорошие мальчики. Шумиха поднялась страшная. Только без толку — никого так и не нашли.

— Пока сами не вернулись? — спрашиваю.

— Именно, ровно через три дня. Они были удивлены всеобщему вниманию. Думали, все их разыгрывают, потому что никуда они не исчезали. Сказали, для них эти три дня не существовали, просто прошли и все. Им никто не поверил.

Переглядываемся с Максом.

— Вы там были? — спрашиваю. — Сами все видели?

Анжелика кивает:

— Один из пропавших был моим одноклассником. Все происходило на расстоянии вытянутой руки. Я успевала выслушать все сплетни и слухи, что рождались ежеминутно.

— А какие слухи рождались? — спрашиваю.

— Почти все были уверены, что они просто решили привлечь к себе внимание. Развлекались.

Снова переглядываемся с Максом.

— Но это только поначалу, — продолжает Анжелика. Сигарета истлела почти до фильтра, дым теперь пахнет паленым пластиком. — Пока не началось все это мракобесие.

— Какое? — шепчу.

Тонкие пальцы расплющивают сигарету о пепельницу, крохотные искры летят во все стороны. В кухне тихо, только Макс осторожно прихлебывает горячий чай, рассматривая обои с цветами, пожелтевшие от никотина. За окном — бесконечная серая мгла.

— Ну, погода, — говорит Анжелика. — Дождь моросил без конца и края. Хорошо хоть не ливни, а