Тени теней - Игорь Шанин

— Это совпадение, — возражаю. — Нельзя же обвинять детей в плохой погоде.

— Нельзя. Вот только все были уверены, что это из-за них. А в последний день, ну, в тот самый, разразилась настоящая гроза. Тучи черные, ветер, кромешный мрак. И знаете, что?

— Что? — спрашиваю осторожно.

— Ровно в ту минуту, когда все спрыгнули с моста, когда упали в реку, гроза сошла на нет. Еще минут пять — и прояснилось. Солнце, небо синее, как будто ничего такого и не было.

Здесь возразить нечего. Я молча разглядываю сухое лицо Анжелики, когда Багров находит под столом мою ступню своей, чтобы ободряюще погладить.

— Вы там были? — спрашиваю. — Ну, когда они прыгали?

Мрачно усмехается:

— Там почти вся школа была. Они просто встретились посреди урока на уличной спортивной площадке и направились к мосту под дождем. Конечно, мы все пошли за ними. Посмотреть, что будет.

— Почему не остановили?

— Ты смутно представляешь, что там творилось. Вокруг них разве что пламя не плясало.

— В смысле? — хмурится Макс.

Анжелика вздыхает:

— Трудно объяснить... Это все было как торнадо, ураган какой-то. Вокруг них все рушилось и ломалось, подойти невозможно. В тот момент все точно поняли, что это какие-то сверхъестественные способности. Или что-то вроде того. Если честно, я и сама толком мало помню — перепугалась до чертиков, ревела и закрывала глаза.

Макс прихлебывает чай, я крепко сжимаю кружку, не сводя глаз с Анжелики. Она достает новую сигарету из пачки, задумчиво вертит в пальцах, потом убирает обратно.

— Страшнее всего то, что все про это забыли буквально лет через пять, — говорит. — Кроме родителей и близких, конечно. Я думала, это будет переходить из поколения в поколение, как страшная легенда, но ничего подобного. Сейчас, когда история повторяется, мало кто расскажет, что двадцать лет назад было точно то же самое.

Я холодею:

— Вы уверены, что повторяется? И что мы тоже с моста... ну...

— Не знаю. Но все слишком уж похоже.

Она снова вытаскивает сигарету. Чиркает колесико зажигалки, тонкая струйка белесого дыма плывет к потолку. Макс прихлебывает чай.

— Почему зеркала закрыли? — спрашиваю.

Анжелика опасливо косится в сторону прихожей, будто боится, что простыня соскользнула. Тем временем стеклянная дверца шкафчика прямо над ее головой отражает что-то темное и едва различимое, что парит за нашими с Багровым спинами.

— Нельзя смотреть в зеркало, если рядом кто-то из тех, кто исчез, — негромко говорит Анжелика.

— Почему? Что там можно увидеть?

Подозрительно щурится:

— Ты прекрасно знаешь, что. Ты ведь что-то увидела в моем зеркальце тогда, на мосту?

— Возможно. Просто хотелось, чтобы вы описали это своими словами.

— Понятия не имею, что там.

Чай в кружке остыл, и я отнимаю ладони, чтобы спрятать их в карманы. Неожиданный озноб прошибает тело, хочется залезть под одеяло, прижать колени к груди и заснуть.

— Если не имеете, то почему так боитесь? — спрашиваю.

— Тогда, в прошлый раз, каждый, кто видел, очень пугался, — отвечает Анжелика. — Они видели там что-то такое, чего не могли описать.

Я молчу. Она выдыхает дым и спрашивает:

— А что там? В зеркале?

— Тени, — тяну задумчиво. — Чужие тени.

Чай в кружке идет рябью, когда Анжелика нервно давит сигарету об пепельницу.

— Простые тени так не напугают, — говорит. — Там что-то намного страшнее.

— Наверное, — киваю. — Как нам выяснить, что именно ходит за нами?

— Не представляю. Я хотела начать расследование сразу после вашего возвращения, но информации и зацепок слишком мало. Их вообще нет, честно говоря. Просто случилась какая-то неведомая чертовщина на ровном месте.

— На ровном месте ничего никогда не бывает, — возражаю. — У всего должны быть причины.

— Ты просто хочешь себя успокоить. Хочешь поверить, что есть шанс спастись.

— Вы так говорите, будто мы уже пошли с моста прыгать, — бросаю раздраженно. — Я так делать не собираюсь!

— Думаешь, они собирались? — криво ухмыляется Анжелика. — Ни один нормальный человек так не сделает. У них могло быть большое будущее во взрослой жизни. Если бы уехали отсюда, конечно.

Скрестив тощие руки на груди, она поворачивается к окну, где все та же бесконечная серость. Взгляд затуманивается, Анжелика словно покинула кухню. Я растерянно смотрю на Макса, и он задумчиво спрашивает:

— А вы почему не уехали?

Анжелика по-прежнему в прострации. Макс продолжает:

— В вашем возрасте уже пора быть замужем да своего ребенка воспитывать.

Пожалуй, напрасно я корила себя за излишнюю бестактность, когда расспрашивала Сажина про его семейные проблемы. Я просто образец деликатности по сравнению с Багровым.

Анжелика тут же приходит в себя, ноздри раздуваются от ярости, твердый ясный взгляд прижимает Макса к спинке стула.

— Ребенка? Кто сказал, что я должна воспитывать ребенка? Это все дурацкие стереотипы: повзрослей, выйди замуж, роди ребенка, блаблабла, и тогда будешь счастлива! Родители вдалбливают это детям, потому что их собственные родители вдолбили им то же самое. Размножайтесь, как животные. Выполняйте главную цель — плодитесь. А потом на нормальных людей, которые просто живут для себя, все косятся с осуждением. Эти несчастные мамочки с колясками на улицах тычут пальцами у тебя за спиной, потому что они выкинули свою молодость в мусорку, заведя спиногрыза, а ты тут ходишь свободная и радостная! Они-то все сделали правильно, а ты нет, вот только счастлива почему-то ты, а не они!

Голос ее становится все громче и истеричнее. Я отодвигаю кружку подальше и выдавливаю улыбку:

— Нам пора, засиделись что-то.

Анжелика не слышит. Огонек зажигалки подкуривает третью сигарету.

— А потом ты не можешь заснуть по ночам, потому что чье-то отродье орет на весь подъезд, проголодавшись. Эти правильные мамочки подскакивают с постели и бегут к кроватке заткнуть маленький орущий рот соской, и вот тогда они тебе завидуют! Но, конечно, никогда в этом не признаются. Ведь они все сделали, как их учили, и должны быть счастливы. Они заняли свою нишу в социуме, а ты болтаешься где-то снаружи, никому не нужная, вот и все.

Мы с Максом киваем как болванчики, не рискуя даже переглянуться. Раскрасневшаяся Анжелика гасит недокуренную сигарету, хоронит ее в сером пепле вместе с остальными, а потом резко поднимается на ноги.

— Вам и правда пора, — выдыхает. — Не