Где мы, там ад - Фрэнсис Кель
– Говори, Марло. Кто?
Так и не решившись открыть глаза, я прошептал:
– Дядя.
Мефис отстранился. Я больше не ощущал его хватки на запястье. А вот нож теперь коснулся горла.
– Осторожно, Марло, лезвие очень острое, – посмеиваясь, проговорил Мефис. – Ты ведь не хочешь пораниться?
Нож был совсем близко, плотно прижат к учащённо бьющейся жилке, сильнее ощущался при каждом судорожном вздохе. Достаточно всего лишь одного движения, стоит только немного надавить…
– Или хочешь?
Знакомые ощущения захватили меня с головой. Кажется, я уже резал однажды чужое горло. Наблюдал за тем, как кровь окрашивает всё вокруг, ощущая, как в воздухе повисает тяжёлый металлический запах. Или это всё было лишь сном? Может, кошмаром? Наваждением? Или предвестием?
Где он?
Где сейчас мой дядя?
Где я спрятал его тело?
Мефис ждал ответа, а я представлял, как мог бы, дёрнувшись, напороться на нож. Горячая кровь побежит по коже, воздух со свистом будет вырываться из моих лёгких, я упаду на колени, схватившись за Мефиса, и алые брызги осядут на его дорогом шерстяном пальто. Больше не нужно будет хранить в голове столько секретов. Больше вообще ничего не нужно делать…
Улыбнись, барашек мой, Ты убит, настал покой.Барашек я или Волчонок?
И, сделав свой выбор, я спросил:
– Скольких убил ты, Мефис?
Глава 7. «И там, где ад, должны мы вечно быть»
– Привет.
Я вынырнул из своих мыслей и растерянно огляделся: библиотека, вечер, кажется, сегодня пятница, точно пятница; в зале, помимо меня, всего пара-тройка человек. На больших настенных часах – без пятнадцати восемь. В девять библиотека закрывается, а значит, через час всех попросят покинуть помещение.
Передо мной лежали стопка книг и исписанный чёрной ручкой лист. Стоило его увидеть, как меня накрыла волна паники. Будто вытолкнули без парашюта из кабины самолёта, а подо мной добрые две тысячи футов пустоты. Совладав с собой, я машинально начал складывать лист пополам, чтобы убрать его в карман брюк. С глаз долой. Надо вернуться в комнату и сжечь эту проклятую бумажку. Голова гудела, словно переполненный улей. Я даже не знал, как долго здесь просидел.
– Ты в порядке? – Линор напротив меня выглядела встревоженной.
На ней были клетчатые брюки, светлая рубашка и тёмно-зелёный жилет с эмблемой университета. Мой взгляд зацепился за серебряный кулон в виде овечки, но, приглядевшись, я понял, что это козерог c длинными закрученными рогами, скорее всего, её знак зодиака. Устало выдохнув, я откинулся на спинку стула и потёр глаза. Чёртов Мефис со своей чёртовой теорией. Он основательно задурил мою голову: уже вижу то, чего нет. Я, по его мнению, Волчонок, ха. Надо же до такого додуматься. Тогда Линор точно глупая маленькая Овечка. Я крепко зажмурился, желая, чтобы вся эта несусветная чушь вылетела из головы. Но, увы, чем сильнее мне хотелось всё забыть, тем больше размышлений приходило на ум.
– Чего ты хотела? – Я постарался быть поприветливее, но голос выдал жуткую усталость. Мне даже самому стало неудобно оттого, как плохо это прозвучало. Уверен, что и вид был соответствующий.
– Тебя не было сегодня на лекциях, – обеспокоенно проговорила Линор.
– Вроде был…
– Нет, не был. И ты опять пропустил семинар профессора Гумбира. Он спрашивал о тебе. – Она в замешательстве нахмурила брови.
А ведь я был у профессора Гумбира на хорошем счету. Ему понравилось моё активное участие, когда мы проходили «Эпос о Гильгамеше».
– Я забыл о семинаре…
– Марло, ты весь день сидел в библиотеке. Вот прямо на этом месте.
– Ты опять следила за мной? – невольно воскликнул я, и на нас стали оглядываться другие студенты.
– Нет, – чуть наклонившись, тихо, но твёрдо ответила Линор. – Я несколько раз заходила утром, мне надо было сдать книги и доделать эссе. Потом я зашла в обед, и вот сейчас. Что с твоим лицом? Ты подрался?
– Не говори ерунды, – начал было я, но осёкся, увидев свою руку.
Костяшки пальцев тронула синева; они отдавались лёгкой, почти незаметной болью. Воспоминания о прошлом вечере пронеслись в голове, как на быстрой перемотке. Произошло ли всё это на самом деле? Затрещина, удар, нож? На подкорке двадцать пятым кадром запечатлелось лишь одно: как острое лезвие появилось в руке Мефиса. Это ведь было прошлым вечером, верно?
– Какой сегодня день недели? – спросил я.
– Суббота.
Суббота? Как я умудрился пропустить пятницу? Чем, чёрт возьми, я занимался?
– Сегодня суббота, и через пятнадцать минут здесь всё закроется. Я подошла, потому что ты не реагировал на слова мистера Торна.
– Мистер Торн?
– Библиотекарь, – уточнила она, указывая взглядом на мужчину средних лет, стоявшего у полок с историей искусств. Как раз в этот момент он, обернувшись, посмотрел на нас и улыбнулся.
Я молчал, медленно осмысляя происходящее. До меня всё ещё не доходило, как я умудрился потерять почти два дня.
– Твой лоб, – начала неуверенно Линор и показала на место чуть выше правого глаза. – Вот здесь.
Я дотронулся до кожи там, где Мефис приставил нож, и ощутил под пальцами запёкшийся порез – небольшой, но, похоже, достаточно глубокий. Неужели он поранил меня? Или это я сам слишком прижался к острию?
– Надеюсь, ты показался в медпункте.
– Это всего лишь царапина.
– Останется шрам, – наседала Линор.
Это волновало меня меньше всего.
Я поднялся, небрежно оставив на столе книги с ручкой, схватил свой полупустой рюкзак и направился к выходу. Линор упорно следовала за мной, как на привязи.
– Мне кажется, тебе стоит обратиться к врачу. Если тебя избили, то лучше сообщить… – торопливо заговорила она, стараясь не отставать.
– Линор. – Я резко повернулся к ней.
– Да? – Она замерла, сжимая лямку кожаного рюкзачка.