Где мы, там ад - Фрэнсис Кель

– Сойдёт, – вынес я вердикт, кое-как закончив. Хотя чувствовалось, что пластырь медленно, но верно отлипает от кожи.

– Дай я помогу. – Линор быстро поднялась и наклонилась надо мной. Выхватила новый пластырь, ловко вскрыла его и подцепила старый, наклеив следом свежий. Её движения были проворными и отточенными, будто она делала это сотню раз.

– У тебя нет, случайно, младших братьев или сестёр? – спросил я, пока она стояла рядом, исправляя положение дел. Новый пластырь был приклеен добротно, теперь точно отлепится только с кожей.

– Нет. А что?

– Твоя чрезмерная забота говорит о том, что ты часто берёшь контроль над другими.

– У меня дома полно животных. Мой отец ветеринар. Он постоянно притаскивает покалеченных зверушек. Я иногда ему помогаю их лечить.

– Так я для тебя тоже зверушка? – чуть погодя спросил я.

Линор села на своё место, убрала антисептик и оставшиеся ватные диски в рюкзак.

– Да, – улыбнулась она. – Самая строптивая зверушка.

Улыбчивая официантка принесла пиццу и две диетические колы в высоких стаканах. Линор обхватила губами трубочку и немного отпила. На пластиковом кончике остался персиковый след от помады. Я вспомнил, что мама тоже предпочитала этот цвет.

Мы поболтали ещё немного, пока ели пиццу, – говорила в основном Линор. Она рассказывала про животных, что живут в её доме в Балтиморе: лиса, енот, два попугая, три собаки и одна большая пушистая шиншилла.

– Был ещё чёрный кот, но он умер, у него был рак, – непринуждённо закончила перечислять она. – На тебя чем-то похож.

– Ну спасибо, – хмыкнул я. – Не смогла спасти кота, пытаешься это исправить со мной?

– Он был не жилец с самого начала. У тебя намного больше шансов, – отпивая колу, усмехнулась Линор, но тут же стала серьёзной, придвинулась ближе и спросила: – Марло, скажи, что с тобой происходит?

Моё только что поднятое настроение как ветром сдуло. Я уткнулся взглядом в свой стакан и пробурчал:

– Ничего.

– Может, я смогу тебе чем-то помочь?

– Мне не нужна ничья помощь. – Я поднялся и стал собираться. Линор тоже заторопилась.

Выходя из тёплого помещения на улицу, она не сдержалась:

– И всё же тебе стоит осмотреть свою комнату. Вдруг это было ограбление.

– У меня нечего красть, – ответил я, но Линор стояла на своём. Сошлись на том, что я хотя бы сменю замки. Менять я на самом деле ничего не собирался.

Попрощавшись с ней у пиццерии, я вернулся в общежитие и увидел у своей двери Мефиса собственной персоной. Подперев стену спиной, он нервно курил сигарету.

– Милый пластырь, – с сарказмом проговорил он. – Сам выбирал?

Игнорируя его слова, я молча вставил ключ в дверной замок, хотя мне было что сказать. Как минимум спросить, куда он делся, и отчитать за курение в коридоре: если комендант заметит, то потом очень сложно будет выйти из его чёрного списка.

– Смотрю, вы хорошо погуляли, – прокомментировал он, выпустив табачный дым мне в лицо.

– Не жалуюсь, – процедил я.

В моих планах было закрыть дверь прямо перед его носом, но где там. Едва дверь отворилась, я почувствовал сильный удар в бок и, запнувшись, полетел на груду собственных вещей. Наверное, чего-то подобного и стоило ожидать от такого психа, но всё равно оказался не готов к тому, что он бросится на меня на пороге моей же комнаты.

Повернувшись, я увидел, как Мефис вошёл следом и буднично закрыл дверь. Глядя прямо мне в глаза, он опустился на корточки и, выпустив табачный дым в сторону, затушил сигарету о книгу, что лежала рядом.

– Ты спятил?! – заорал я.

Он схватил меня за горло одной рукой и сдавил, слегка приподнимая. Я почувствовал, как начинаю задыхаться.

– Нет, Марло, это ты спятил. – Он брезгливо взялся за край пластыря и оторвал его. Действительно, больно отлепился, зараза. – Я ведь предупреждал тебя насчёт этой девчонки.

– Что… Что она тебе сделала?

– К её счастью, пока ничего, но разве я разрешал тебе с ней общаться? Ты будешь общаться только с теми, кого я одобрю.

Увидев мой лоб, Мефис оскалился в каком-то диком подобии улыбки.

– Зачем скрывать такую красоту? Волчонок должен гордиться своими ранами.

– Отпусти, – с трудом просипел я, вцепившись в его руку.

– Ну давай, Марло, покажи, на что ты способен, – усмехнулся Мефис.

Меня не надо было просить дважды. Слепо нашарив рядом на полу что-то твёрдое и острое, я схватил это и ударил Мефиса в бок.

Он замер и, будто в замедленной съёмке, выпустил меня. Мамин тонкий нож для писем выпал из моих рук, звонко ударившись о старый паркет. Мефис с любопытством посмотрел на то, чем я его ударил. Острый конец лезвия был испачкан красным.

– В следующий раз убедись, что на мне не надето пальто, – мрачно проговорил Мефис, вставая.

Плотная твидовая ткань уберегла его от более серьёзной травмы.

– А лучше целься в горло, – закончил он, протягивая мне руку.

Я ударил его по ладони, поднялся сам и проговорил:

– Следующий раз будет твоим последним.

Шея всё ещё болела, а Мефис делал вид, будто не пытался меня задушить минуту назад.

Он наклонился и взял нож. Я подумал о том, что хорошо бы всё-таки осмотреть рану, но, кажется, она его совсем не заботила. Мефис стиснул рукоятку и резко вонзил нож в дверцу деревянного шкафа, стоявшего рядом. Затем он изучающе дотронулся пальцами до раны на моём лбу. Едва затянувшуюся корочку защипало.

– Это – моих рук дело, – довольно произнёс он, схватил мою ладонь и, приподняв чёрную водолазку, приложил её к порезу на боку. Я не успел вырваться, пальцы тут же стали мокрыми от горячей крови. – А вот это – твоих.

– Тебе не больно? – спросил я, медленно надавливая.

Я хотел причинить ему боль, но Мефис лишь улыбнулся и мотнул головой.

– Боль очищает разум.

Чувство омерзения граничило с желанием зарыться в рану пальцами поглубже. Но едва отстранившись, я сразу захотел другого: смыть кровь и накопившуюся усталость.