Катакомбы Парижа - Джереми Бейтс

Конечно, не вырвал — просто его отпустил тот, кто держал за ноги.

Я споткнулся и повалился на спину. Роб рухнул рядом и тут же принялся кататься по земле. Вот только толку от этого уже не было. Канадец превратился в один гигантский огненный шар. Его лицо, шея и руки покраснели, пошли пузырями, а кое-где превратились в ужасные язвы. Он кричал от боли, но я не знал, как его спасти. Лишь надеялся, что умрет он быстро.

Ликующий вопль вынудил меня перевести взгляд с Роба на дыру, и в красноватом зареве огня и дыма я разглядел Ганса. Словно мерзкий гремлин он протискивался из расщелины наружу — в одной руке зажат факел, в другой кость.

Я вскочил на ноги, как раз когда Ганс выбрался полностью, и немедленно бросился на этого ублюдка. Он ткнул факелом мне в лицо, однако мне удалось отбить его рукой. Вот только последовавший за этим удар костью по правому колену я пропустил. Меня пронзила адская боль, но я не упал. Переломай он мне тогда хоть обе ноги, я бы ни за что не упал. Вместо этого я врезался в него и впечатал в стену. А потом мои руки сомкнулись на его жилистой шее. В приливе адреналина, я оторвал его от земли и, развернувшись, швырнул к противоположной стене.

Башка Ганса ударилась о нее с глухим стуком — словно от четкого удара разлетелись по сукну бильярдные шары. Тело урода тут же обмякло, мерзостный рот распахнулся, темные глаза невидяще помутнели. Он был уже мертв, но мне хотелось, чтобы он стал еще мертвее. И я снова ударил его головой о стену. А потом еще, и еще, и еще…

Даниэль пыталась спасти Роба. Сорвала с себя футболку и принялась лупить ею по телу несчастного. Охватившее его пламя и не думало униматься, но она все равно продолжала бить. Просто не знала, что ей еще надо делать. К ее ужасу, кожа Роба прямо на глазах покрывалась пузырями, становилась бордовой, а потом и вовсе черной. Но хуже всего были его глаза. На протяжении всего этого времени они оставались открытыми, и Даниэль почему-то была уверена, что канадец видит, как она без толку мечется и совсем его не спасает. А потом его корчи замедлились и наконец прекратились вовсе. И Роб замер лицом вниз. Слава тебе господи, лицом вниз. Языки пламени все так же пожирали его тело, но теперь, когда парень утих, они уже почему-то не казались такими ужасными.

Пока внимание девушки было сосредоточено на мучениях Роба, она лишь смутно осознавала, что где-то рядом Уилл дерется с зомбаком. Теперь же она повернулась к ним и увидела, что противники переместились в другой конец пещерки. Уилл как тряпичную куклу держал урода за горло и снова и снова впечатывал его головой в стену.

Даниэль проковыляла к нему и прокричала, чтобы он прекратил, прокричала, что тварь мертва, и попыталась оторвать друга от своей жертвы. Наконец, он бросил безжизненное тело на пол и повернулся к ней. Лицо его было забрызгано кровью, в глазах плясали безумные огоньки, и от него словно бы исходила аура силы, которая показалась ей пугающей, но вместе с тем и странным образом желанной. Уилл бросил взгляд за нее, на тело Роба, по-прежнему охваченное пламенем, а потом посмотрел на тварь под ногами.

И тогда он поднял ногу и с силой опустил ее на размозженный череп зомбака.

А вот этого она совсем не хотела! От этого Катю едва ли не вывернуло наизнанку. Друга Уилла, Роба, она совсем не знала, а уж Ганса и вовсе никогда не любила, однако, увидев их смерть, да еще такую ужасную… Нет, подобного оборота событий она вовсе не планировала. Ей вдруг захотелось побежать назад в свою комнатку, свернуться клубком на кровати, закрыть глаза и навсегда позабыть, что она пыталась помочь Уиллу. Вот только сделать этого она не могла и потому так и сидела, забившись в угол и сжавшись в комочек… И ждала, что произойдет дальше.

Нет времени, беспомощно думал я, уставившись на горящее тело Роба.

Нет времени тушить пламя.

Нет времени хоронить его.

Ганс, судя по всему, бродил по туннелям и занимался своими делами, в чем бы таковые ни заключались, в одиночку. Однако остальные уже на подходе. И очень скоро найдут нас.

Я снова обдумал идею занять здесь позицию и по одному нападать на выбирающихся из дыры преследователей. И в итоге решил от нее отказаться. Определенно, они не попрут как лемминги. Одного-двух, пожалуй, мы и завалим, но затем они сообразят, что к чему. И возможно, попытаются пересидеть нас. А как долго мы втроем сможем поддерживать бдительность? Когда-то поспать нам да придется. Потом, пробраться в эту пещерку можно не только через «кошачий лаз» — из противоположной стены в черноту убегал туннель. И шайке уродов может быть известен с десяток других путей до этого туннеля — а значит, и до нас.

Я поднял факел и боевую кость Ганса и повернулся к Даниэль. Она натянула футболку и уставилась на меня. На лице у нее застыло потрясенное и опустошенное выражение человека, у которого ураган прямо на глазах смел его дом со всем добром.

— Нам придется оставить его, — только и сказал я ей. Затем спросил у Кати: — Ты идешь?

Девочка молча кивнула.

Туннель тянулся вперед прямой как стрела. То с одной, то с другой стороны порой попадались пещерки, совершенно пустые и тупиковые. Данное обстоятельство все более приводило меня в уныние, поскольку ставило крест на плане нырять наугад в ответвляющиеся проходы и затеряться таким образом в лабиринте.

Метров через семьдесят туннель вывел в огромную пещеру. Высота ее достигала примерно девяти метров — да и то я не был в этом уверен, так как даже в ярком свете факела потолок терялся в густых тенях. На неровных каменных стенах не было заметно следов обработки, потому я счел, что пещера эта естественного происхождения.

— Вода, что ли? — прохрипела Даниэль.

В зал я вошел, ошарашенно уставившись вверх, и до ее слов на пол внимания не обращал. Теперь я сделал несколько шагов вперед, водя факелом из стороны в сторону. Даниэль оказалась права. Впереди