Черная дама - Андреас Грубер

На вопрос, знает ли он Бернардигассе, Хогарт получил в ответ лишь ухмылку. Официант подозвал бармена — шепелявого старика с заячьей губой, — и Хогарт узнал, что дама в «Papousek» за целый вечер обходится столько же, сколько в Вене за четверть часа.

Очевидно, бармен принял его за туриста в поисках особых развлечений. Хогарту было слишком утомительно развеивать недоразумение. Пусть считает его чокнутым извращенцем — лишь бы нашёлся след Александры Сендлинг.

Хогарт показал ему фотографию. Manželka — жена, мол, пропала. Бармен покачал головой и шепеляво цыкнул.

После этого Хогарт подошёл к компании, игравшей в бильярд. Он показал снимок Сендлинг, но никто не мог вспомнить эту женщину. А Бернардигассе? Там они знали только бордель, который, похоже, пользовался в Праге известностью.

Между делом Хогарт упомянул, что живёт в отеле Ventana, и раздал несколько визиток со своим мобильным номером. Он знал, что эта акция ничего не даст — не в привычном смысле. Никто ему не позвонит, это было ясно, но в подобных случаях приходилось набиваться людям в знакомые и хоть чем-то бросаться в глаза.

Ему нужно было привлечь внимание того, кто знал похитителя или убийцу Сендлинг. Только тогда поползёт слух: в Прагу приехал чужак, который вынюхивает и задаёт неприятные вопросы.

Не он найдёт того, кто виновен в исчезновении Сендлинг, — тот сам найдёт его. А если при этом всплывёт слово «жена» или «сестра», Хогарт будет знать, за что зацепиться. Возможно, действовать так было ошибкой, но если нужно выдать результат за четыре дня, другого выбора не оставалось.

Когда вскоре после полуночи он вернулся в свой гостиничный номер, то рухнул в постель мёртвым от усталости.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 2

На следующее утро, уже в шесть часов, Хогарт бежал трусцой по пражскому Старому городу и встречал на пути разве что бродячих собак да развозчиков напитков. На ходу он мысленно перебирал остальные адреса, куда Сендлинг ездила на такси.

Ее визиты в уголовную полицию, химическую лабораторию, австрийское посольство и оперативный центр пожарной службы казались ему не слишком многообещающими. Собственный поход в Национальную галерею он решил отложить. Сейчас его куда больше занимали две поездки Сендлинг в вилловый квартал под Пражским градом.

Оба раза она ездила по одному и тому же адресу: первый дом в боковом переулке Вальдштейнской, неподалеку от сада Пальфи.

После горячего душа в гостиничном люксе и обстоятельного завтрака в зимнем саду Хогарт вошел в кондиционированный вестибюль. Колонный зал с черно-оранжевым интерьером был наполнен густым запахом сирени. Хогарт положил листок с адресом на стойку регистрации перед Терезой.

— Доброе утро, господин Хогарт.

Сначала она улыбнулась ему широко раскрытыми глазами, но потом молча уставилась на бумажку.

— Вы знаете, что там находится? — спросил он.

— Вы ведь уверяли, что вы не из полиции. А я подумала… — Она заправила прядь за ухо, и ее обычно безупречное каре чуть сбилось.

— Я и не из полиции. Как я уже говорил вчера, я работаю на страховую компанию.

В ее взгляде по-прежнему стояло недоверие.

— Тогда что вам нужно от Владимира Греко?

— Владимира Греко? — Хогарт слышал это имя впервые.

Тереза понизила голос:

— Пресса называет его еще Král z Prahy. Король Праги.

— Он торгует предметами искусства? — спросил Хогарт, хотя прозвище звучало скорее как кличка сутенера.

Тереза посмотрела на него так, будто он решил над ней поиздеваться, потом покачала головой. Хотя, кроме них, в холле никого не было, она продолжала говорить приглушенно:

— Он переправляет людей с Востока в Чехию.

Нелегальная переправка людей. Этот тип заставил Сендлинг исчезнуть.

Такова была первая мысль Хогарта. Он и сам не понимал, откуда взялась эта уверенность, но все как-то складывалось.

Он поблагодарил Терезу и подвинул ей через стойку купюру в пятьсот крон.

Остаток утра Хогарт провел в интернет-зоне отеля. Он заказал три крепких мокко и главным образом просматривал онлайн-архив «Пражской газеты» — единственного немецкоязычного еженедельника в городе. Иногда цифровое безумие все-таки бывало полезным.

Пока сумма на его трехчасовой карте медленно таяла, он прочитал все статьи о Владимире Греко и его делах. Время от времени Хогарт распечатывал несколько страниц. Не потому, что боялся забыть какое-нибудь имя — имен он не забывал никогда, — а потому, что хотел иметь на руках бумаги, если Раст или Кольшмид потребуют от него конкретные материалы.

Судя по статьям, Греко вошел в эту среду тридцать лет назад как сборщик долгов — кое-кто утверждал, что как обычный вышибала. Тогда еще контрабандой возили алкоголь и сигареты. Теперь Греко возглавлял систему нелегальной переправки людей и тем самым контролировал рынок черной рабочей силы.

Он организовывал банды карманников, держал игровые автоматы и букмекерские конторы, доставал любые документы — от паспортов до фальшивых разрешений на работу. Хотя все, по-видимому, это знали, Греко так и не могли ничего доказать. Или же никому особенно не хотелось прижимать Короля к стенке.

С каждой новой статьей Хогарт все яснее понимал, насколько влиятельным и опасным был этот человек. Если бы к Греко явился совершенно незнакомый тип и начал расспрашивать его о пожаре в Национальной галерее и исчезновении Сендлинг, это взволновало бы его не больше, чем собачья блоха — паршивого волка.

Но у каждого человека есть враги — тем более у такого, как Греко. Хогарт быстро нашел то, что искал. Если в Праге нужно было раздобыть оружие или наркотики, лучше всего было идти к Патрику Цизеку. За проституцию, похоже, отвечал некий Антонин Полашек, которому, среди прочего, принадлежал «Papousek» на Бернардигассе.

Некоторые статьи читались как справочник «кто есть кто» пражского подполья. Границы в Золотом городе на Влтаве, казалось, были проведены, а все виды бизнеса аккуратно поделены. Хогарт понимал: ни один из этих господ не станет болтать о Короле Праги. Но знать конкурентов своей цели никогда не вредило.

Прежде чем разорвать соединение, Хогарт ввел в Google запрос «Vladimir Greco». Список международных результатов оказался длинным. Уже на пятой позиции значилась запись, которая его удивила.

Греко был не только переправщиком людей, но и любителем искусства. В статье из New York Times сообщалось, что в 2002 году он участвовал в торгах Sotheby’s за одну картину маслом и едва не выиграл лот. Но полотно ушло не в его родную Чехию, а в Нортгемптоншир.

Хогарта бросило то