Человек-паук - Питер Дэвид

– Так что же ты хочешь этим сказать, за что тебя не стоит винить? Что никто не способен выдержать пристального внимания общественности, какими бы благонамеренными ни казались его действия.

– Точно, – сказал Джона, выразительно взмахнув сигарой, отчего в воздух полетело ещё больше пепла. Часть пепла заплясала на лацканах пиджака Озборна, и он смахнул их. Джона, казалось, ничего не заметил. – Именно так.

– Забавно, – сказал Озборн, задумчиво почёсывая подбородок и поднимаясь со стула. – Кажется, я припоминаю человека, жившего около двух тысяч лет назад, в котором было что-то героическое. Многие люди восхищались им. А многие – нет. Так скажи мне, Джона... если бы сегодня появился человек такого уровня героизма, стал бы ты слушать и учиться у него? Или ты был бы первым в очереди на то, чтобы распять его?

Несколько мужчин слушали этот разговор, и когда Озборн сказал это, раздался коллективный хохот. Джеймсон бросил взгляд по сторонах, и смех быстро стих, когда они вернулись к своим газетам.

– Это не смешно, Норман, – тихо сказал Джеймсон.

– Нет. Не смешно. – Он похлопал Джеймсона по плечу. – Джона, я надеюсь, ради твоего же блага, что у тебя будет свой герой, и у тебя будет своя история, и ты восстановишь свои тиражи. Видит Бог, нам по-прежнему нужны газеты и герои... и тебе нужен кто-то, кого можно разгромить.

– Или боготворить, – быстро добавил он.

– Это зависит от тебя, не так ли?

И когда Норман выходил из мужского клуба, Джона крикнул ему вслед: – Запомни мои слова, Озборн: в наши дни мы ближе всего подходим к героям, когда какой-нибудь придурок, выбравший неудачный момент, попадает в это случайно!

– Джона, – бросил Озборн через плечо, – я думаю, ты только что дал определение слову "герой" на века.

Это был самый маленький из маленьких. Он старался держаться подальше от других, пугаясь разницы в размерах. В то время как другие передвигались неторопливыми группами, демонстрируя жвалы и чёрные мохнатые брюшки, самый маленький, коротышка, держался в стороне. Еды было много, и те, что покрупнее, получали большую её часть просто потому, что они были крупнее и не стеснялись забирать её себе. Остатки доставались самым маленьким из маленьких. В результате, в дополнение к своему миниатюрному росту, он выглядел тощим и голодным.

Так что, пока все остальные сидели сытые и довольные, самый маленький из маленьких исследовал каждый уголок своего дома, бесконечно и придирчиво изучая каждый сантиметр. Он делал это не из-за какого-то плана или долгосрочной стратегии. Он делал это потому, что ему больше нечем было заняться, чтобы скоротать время.

В итоге только он обнаружил щель в контейнере.

Он обнаружил щель чисто случайно, когда двигался по краям решётки, закрывавшей одно из вентиляционных отверстий. Это был не тот пролом, которым могло бы воспользоваться обычное существо его размера... Но он был необычным существом.

Существо для пробы потянуло за край уплотнения, и его силы хватило, чтобы слегка согнуть его в том месте, где один из винтов был ввинчен не так плотно, как следовало бы. Остальные, несмотря на то, что были сыты и довольны, не заметили, чем занимается самый маленький из них. Правда, они уловили лёгкую вибрацию от движения маленькой металлической решётки над головой, но вибрация резко прекратилась, и их внимание сразу же переключилось на что-то другое. Они больше не обращали внимания ни на вибрацию, ни на её источник, ни на самого маленького из маленьких... которого больше не было среди них.

Войдя в Колумбийский институт генетических исследований, Питер Паркер не знал, куда смотреть в первую очередь. Лаборатория была просторной, уставленной приборами, о назначении которых он мог только догадываться. Он увидел кое-что, показавшееся ему смутно знакомым... даже немного похожим на то, с чем Питеру уже приходилось работать. Но оборудование, которое он использовал раньше, было гораздо меньшего масштаба, чем то, на которое он сейчас смотрел.

Куполообразный потолок был таким высоким, что трудно было поверить, что в здании есть что-то подобное, а само оборудование было отполировано до блеска с точностью до сантиметра. У Питера на шее висел фотоаппарат Коника, который его тётя и дядя подарили ему на Рождество. «Жаль, что мы не евреи. Я мог бы подарить тебе Конику на Хануку!» весело сказал Бен, вызвав стон у Питера и раздражённый удар в грудь у Мэй.

Экскурсовод, худощавая черноволосая азиатка, провела их мимо большой выставки, посвящённой паукам.

– В мире известно более 32 000 разновидностей паука, – произнесла она нараспев, умудряясь звучать одновременно важно и смертельно скучно. Тридцать три студента, участвовавших в экскурсии, отреагировали на призыв мистера Салливана подойти поближе, собравшись в круг вокруг своего экскурсовода, которая, казалось, даже не заметила, что кто-то обратил на неё внимание. – Они относятся к отряду аранеоморфных, который делится на три подотряда: мезотелевые, ортогнатные и лабидогнатные. Все пауки – плотоядные, прожорливые едоки, питающиеся огромным количеством белка в жидкой форме, обычно соками своей добычи.

Питер, однако, был сильно отвлечён от такой увлекательной темы, как паучьи соки. Вместо этого он наблюдал за Мэри Джейн, которая шутила со своими друзьями. Он всё ещё переживал из-за того, что в очередной раз не справился с мячом. Он погрузился в унылую рутину: пытался заговорить с ней, возможно, произносил несколько ничего не значащих слов, а потом сворачивался быстрее, чем палатка без центрального шеста. Это был довольно убогий способ идти по жизни, особенно когда дело касалось такой важной для Питера девушки, как Эм Джей.

Но всё могло измениться. Он мог измениться. Всё, что ему нужно было сделать, это принять решение и начать всё делать по-другому. Да, да, именно так. Это было всё, что ему нужно было сделать. И всё это должно было начаться с Мэри Джейн.

– Паукообразные из каждой из трёх групп обладают разнообразными способностями, которые помогают им в постоянном поиске пищи, – сообщила им экскурсовод.

Да, так оно и было: Эм Джей была для него чем-то вроде пищи. Пищей для души. Пища, которая могла бы обеспечить ему эмоциональную подпитку, если бы он только смог заставить себя попробовать её. Ну, он собирался это сделать, вот и всё. Просто сделай это, как говорили в той дурацкой рекламе.

Он глубоко вздохнул, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце, затем сделал два шага по направлению к ней. Это было