Друг из червоточины - Майкл Бакли

– Ты пытаешься подставить меня перед своим отцом. Это не круто, вонючка. Устроишь что-то такое ещё раз, я опять сделаю тебе на обед сэндвич из трусов. Я же знаю, как ты их любишь. Уверен, твоя мама готовила тебе такие же.

– Не говори о моей маме! – зарычал Линкольн. Он пытался вырваться изо всех сил, но Сет не отпускал.

Финн никогда не видел, чтобы кто-то задирал Линкольна. Ещё утром он и не думал, что это вообще возможно. Линкольн расцарапал шею и уши, нижняя губа была разбита, и кровь текла по подбородку.

– Отпусти его, – сказал Финн.

Сет глянул на него.

– Держи свой язык за зубами.

– Ты слышал, что я сказал. Пусти его, – он старался, чтобы его голос звучал грубо, но он дрожал. Всё-таки Сет был вдвое его больше.

Сет отпустил Линкольна, позволив тому упасть на бетон, затем схватил Финна за воротник.

– Разве в школе, куда ты ходишь, тебя учат быть идиотом? – спросил он.

«Идиотом». Сет выплюнул это слово, будто это было нечто отвратительное. Финн разом понял, отчего Линкольн разозлился, услышав его. В действительности он, кажется, понял Линкольна так, как никогда до этого. Трусы в его обеде, вспышки гнева, нежелание впускать кого-то в свой дом в ливень. Линкольн вёл себя, как придурок, из-за Сета.

– Ты слышал этого парня, – донёсся голос из-за спины.

Сет повернулся на звук, только чтобы получить электрический разряд, заставивший его рухнуть, как театральную куклу, которой обрезали ниточки. Позади стоял Дальнезор.

– Никогда не церемонился с задирами, – сказал робот Линкольну. – Ты как, парень?

– Почему вы двое тут? – заорал Линкольн. – За мной не нужно присматривать! Уходите! Вы мне не нужны! – Линкольн бушевал, и казалось, что он вот-вот заплачет. – Забирай свою семейку и валите!

– Мы пытались помочь, – выкрикнул Финн.

– Не нужна мне ваша помощь, – рявкнул Линкольн.

– Пусть будет так, – сказал Дальнезор и обратился к Финну: – Буду ждать у тебя дома. У меня есть план, как поймать Крайвена. Но сначала мне нужно переодеться.

Когда робот скрылся в темноте, Линкольн затащил тело Сета на шезлонг перед бассейном и несколько раз хлопнул его по лицу. Сет не проснулся, Линкольн надел на него солнцезащитные очки и попытался придать ему позу вальяжно сидящего человека. Но не вышло. Голова Сета безвольно повисла, а из уголка рта текла слюна.

Финн оставил Линкольна там. Он сделал в разы больше, чем сделал бы Линкольн, будь всё наоборот. Вернувшись, он обнаружил, что родители уже заканчивали с ужином.

Все попрощались, Финн с Кейт пошли с мамой к машине. Дождик едва капал, но на улице было прохладно. Оба замёрзли и просили маму включить «печку» потеплее. Мама повернулась к ним:

– Я хочу, чтобы вы двое меня послушали. Больше не скрывайте ничего от меня. Понимаю, вы врёте мне, потому что думаете, что защищаете, но я взрослая и умею решать проблемы. Все эти извивания и хождения на цыпочках по дому мне надоели. Я не выйду из себя, и никто из нас не выйдет до тех пор, пока все в семье держатся друг за друга. Знаю, год выдался отвратным, но мы его пережили, как переживём и следующий. У нас всё в порядке. Мы не идеальны, но я бы без раздумий сказала, что наша семья затмит их семью во всём. Эти люди жалкие.

– Мы ведь не будем ходить к ним ужинать каждую неделю? – спросил Финн.

– Ты шутишь? Я и минуты не вытерплю рядом с этой женщиной, – сказала мама. – Или рядом с её лицемерным сынком!

Финн улыбнулся. Было приятно узнать, что не только он видел людей насквозь.

Финн и Кейт нашли Дальнезора лежащим на кровати. Он читал очередной комикс, надев рубашку, купленную на концерте группы «Скромная мышь», а на ноги он натянул две пары облегающих шорт. Очевидно, одежду он раздобыл из ящиков в комнате мамы.

– Вы читали это? Теперь он ещё и дыханием замораживает вещи. Пфф, – робот с отвращением отбросил комикс.

– Тебе лучше? – спросил Финн.

– Да. Прости, что убежал. Когда я бзззык зол, единственный способ успокоиться – это уничтожить что-нибудь. Выше в горах есть лесная полянка, на которой теперь вряд ли кто-то станет отдыхать.

– Я знаю, что ты не хотел возвращаться, – сказал Финн.

– У меня есть дети, и я бзззык хочу вновь их увидеть, – сказал Дальнезор. – Но Тиг прав. Война идёт не в нашу пользу. Люди теряют надежду. Нам нужно оружие, с которым мы могли бы выступить против жуков.

– Ты уверен, что мы можем ему верить? – спросила Кейт.

Финн удивился, узнав, что Кейт единодушна с Линкольном.

– Тигу? Конечно! Он создал Сопротивление из ничего, потеряв немало хороших людей. Я доверяю ему свою жизнь.

– Но, думаю, у тебя могут быть проблемы из-за того, что ты возишься со мной. Если не хочешь, могу прямо сейчас отправить тебя к детям.

– Мне не о чем сожалеть, – Дальнезор положил тяжёлую металлическую руку на плечо Финна. Финн удивился тому, как спокойно ему стало и каким потерянным он себя чувствовал, когда робот убрал руку. – Когда дети услышат мою историю, они поймут. Их отец живёт по принципам, а поворачиваться спиной к друзьям в них не входит.

– Завтра найдём Крайвена, – сказал Финн.

Дальнезор кивнул.

– А сейчас у меня пара вопросов о единорогах, – вмешалась Кейт.

– Ну, не знаю, маленькая леди, – начал Дальнезор. – Это тебе не сказка на ночь.

– Скажи мне, что знаешь о них. Сейчас же! – крикнула Кейт и забралась в кровать Финна. – Мне семь и для меня это важно!

– Хорошо, только успокойся. Раньше единороги резвились по всей вселенной и какали радугой.

– Какали радугой?

– Он шутит, – вмешался Финн.

– Нет, не шучу. Бзззык! Они в прямом смысле исторгали радугу из своих задниц. Но однажды их захватили.

Кейт вытаращила глаза:

– Что?

– Пятьсот лет назад Ксенитианская Кровавая Империя прошла походом по всем планетам, захватывая их.

– Нет! – выкрикнула Кейт.

– Да! Империя сделала их них машины для войны. Теперь вселенная дрожит, заслышав цокот их копыт.

– Это неправда! Единороги сладкие и добрые! – захныкала Кейт.

– Больше нет, девочка. Единороги – это лошади с клинками на лбах. Они проносятся сквозь строй противников, накалывая их. И самое страшное из всего бзззык – это их ржание после битвы. Долго рассказывать, но они восстали и вырезали ксенитианцев.

– Вырезали? – заскулила Кейт.

– Да, то было знатное сражение, после которого единороги стали свободны. Но тренировки навсегда их изменили. Они всё ещё какают радугой, но не так мило, как раньше, особенно когда накалывают