Человек-паук - Питер Дэвид

Тетя Мэй медленно повернулась и пристально посмотрела на безмолвного дядю Бена.

– У этого человека, – высказала она своё мнение, – серьёзные проблемы.

Скрытый от посторонних глаз чёрной завесой, которая, в свою очередь, висела за большим занавесом, Питер старался не паниковать. Он начал понимать, каково было римским гладиаторам, когда их собирались вывести в центр Колизея. Слышать, как все эти зрители воют, требуя крови – их крови, они могли бы подорвать силы самого опытного и уверенного в себе воина. А у Питера не было особых шансов.

Он услышал крик ведущего ринга:

– Вы готовы к следующему бою? – И когда его, очевидно, не удовлетворили крики жаждущей крови публики, он закричал ещё громче: – Я спросил, вы готовы к следующему бою?!

Толпа дала ему то, что он хотел. «Ещё, ещё, ещё!» кричали они, снова и снова, ритмично топая ногами, пока всё помещение вокруг не затряслось. Питер начал опасаться, не обрушится ли ринг, что сделало бы весь этот безрассудный трюк совершенно бессмысленным. Он заметил установленный неподалеку монитор, на экране которого был виден ринг. Молот сидел на табурете в углу, где за ним ухаживали его подружки в бикини, известные под общим названием Бонетты. Они обтирали его губкой, поили водой, делали массаж.

Молот сидел с самодовольным выражением на лице, которое напомнило Питеру Флэша Томпсона, и страх внутри Питера начал угасать, уступая место непреодолимому желанию втоптать эту ухмылку в землю.

Молот, видимо, решив, что с него хватит баловства, поднялся и начал разминаться. Толпа обезумела. Питер закатил глаза.

– Молот готов! – объявил рестлер настолько громким голосом, что его было слышно даже среди едва сдерживаемого столпотворения зрителей. Затем изображение на экране сменилось, и снова появился ведущий ринга.

– Прошу следующую жертву выйти сейчас на ринг! – драматично воскликнул он. Затем он снова исчез с телеэкрана, и Питер понял, что это означает, что он направляется по трапу к занавесу. Однако он на мгновение отвлёкся, увидев на экране двух девушек с грудями размером с окорок. Они, девушки, а не груди, маршировали по рингу с плакатом "$3000 за 3 минуты".

Затем ведущий ринга закончил своё выступление и, стоя прямо за занавесом, продолжил:

– Если он продержится три минуты в клетке с Молотом Магро, то сумма в $3000 будет выплачена... – Затем он заглянул за занавес, прикрыв микрофон ладонью, чтобы хоть немного побыть наедине, и уставился на Питере с нескрываемым скептицизмом. – Человекообразный паук? И это всё? Это лучшее, что ты смог придумать?

Питер, и без того чувствовавший себя неловко, перешёл на смешной тон.

– Да.

Издав раздражённый пыхтящий звук, ведущий ринга сказал:

– Хреново. Нужно немного разнообразить. – Затем, не колеблясь, он снова заговорил в микрофон, продолжая, как ни в чём не бывало. – ...сумма в $3000 будет выплачена...

Занавес начал раздвигаться. Питер глубоко вздохнул, стараясь успокоиться и унять своё бешено колотящееся сердце.

– ...ужасному... смертоносному... удивительному Человеку-пауку!

Чёрная ткань, которая открывала занавес, поднялась точно по сигналу, и Питер Паркер не почувствовал ни малейшего страха, ни смертельной опасности, и уж тем более не почувствовал ничего удивительного. Когда реакция толпы сменилась смехом... ну... ещё большим хохотом... то, что он чувствовал, всё равно было, попросту говоря, нелепо.

Дядя Бен расхохотался при виде этого зрелища.

– Большая увертюра, маленькое представление, – фыркнул он.

Соперник Молота, по-видимому, был не более чем каким-то низкорослым идиотом, одетым в синие спортивные штаны, красную толстовку с рисунком паука и...

– Что это за эластичная шапочка на нём? – спросил Бен. Она была похожа на что-то вроде капюшона, закрывавшая его шею, лицо и голову. Видны были только глаза и переносица.

– Это балаклава, – объяснила ему Мэй. – Ты же помнишь. Я подарила Питеру такую же на его четырнадцатилетие. На самом деле, она немного похожа на эту. Возможно, ему её подарила его мать.

– Ну, она не делала ему одолжений, это уж точно. «Моя мать забавно меня одевала». Вот тебе и боевой клич. Хм. Рестлеры, которые одеваются как подростки. Жалкие. Жалкие. Великолепный Джордж, вот это был рестлер с чувством стиля.

Тётя Мэй посмотрела на Бена, приподняв бровь.

– Я начинаю беспокоиться о тебе, Бен. Правда, я действительно волнуюсь.

Тем временем, претендент, казалось, был не доволен своим представлением.

– Я – Человекообразный паук, – сказал он.

– Выходи на ринг, придурок, – сказал ведущий ринга, очевидно не заметив, что микрофон включён.

Фигура в маске медленно направилась к рингу, оглядываясь по сторонам, явно потрясённая увиденным. Бонетты ждали его на рампе, словно стая голодных волков. Они безжалостно перебивали его, пока он шёл, делая вид, будто ощупывают его мышцы, и при этом зевали. Они насмехались над ним и ругали его, подстрекая толпу присоединиться к ним, и толпа охотно делала это.

Мимо провезли клоуна-конкурсанта, и микрофон камеры уловил его слова:

– Я не чувствую своих ног... Я не чувствую своих ног...

– О, Бен, хватит. Выключи это. Это ужасно.

– Я знаю, знаю, но... чёрт, – Бен покачал головой, – я не могу не пожалеть бедного парня. Возможно, я надеюсь, произойдёт чудо.

– Какое? У него хватит ума повернуться и убежать? Я бы не стала на это рассчитывать, – сказал Мэй.

Претендент, тем временем, забрался на ринг вместе с Магро и в замешательстве озирался по сторонам, а толпа скандировала: «Клетка! Клетка! Клетка!» Очевидно, он не знал, что сейчас произойдёт. От этого Бену стало его жаль ещё больше.

Внезапно сверху появилась плоская конструкция с металлическими прутьями. Претендент от неожиданности отступил назад, когда клетка опустилась вокруг него и с глухим стуком ударилась о мягкий пол ринга.

– Охрана, пожалуйста, закройте двери клетки! – раздался голос ведущего ринга, и рабочие сцены быстро обмотали углы клетки огромными металлическими цепями, заперев дерущихся внутри.

Претендент дёргал за прутья, когда Молот, стоявший в центре ринга, привлёк его внимание.

– Эй, уродец из цирка! – проревел он, и толпа одобрительно загудела. – Никуда ты не денешься! Ты мой на целых три минуты. Три минуты я буду с тобой играться!

Бен уставился на экран телевизора.

– Сейчас ему оторвут голову, – сказал он,