Человек-паук - Питер Дэвид

Гарри выглядел словно громом поражённый, и, забираясь на заднее сиденье Бентли вместе со своим отцом, он ободряюще показал Питеру поднятый вверх большой палец. Питер усмехнулся и остался стоять, наблюдая за отъезжающей машиной. Затем он повернулся и медленно пошёл в дом.

Тётя Мэй сияла, глядя на научную награду, вертя её в руках и рассматривая со всех сторон. Диплом Питера лежал на журнальном столике. Она уже выбрала для него рамку, которая стояла рядом на столе и ждала своего часа. Мэй оглянулась через плечо, когда Питер вошёл и начал подниматься по лестнице.

– Приготовить тебе что-нибудь? – предложила она.

– Нет, спасибо.

Питер пытался сдержать грусть, но по выражению лица тёти Мэй понял, что у него ничего не выходит. Питер поднялся в свою комнату, даже не потрудившись закрыть дверь. Сев на край кровати, он переплёл пальцы и уставился в пространство. Он понятия не имел, как долго просидел так, пока наконец не вошла тётя Мэй.

Она постучала в дверь, заглянула в приоткрытую щель и увидела своего племянника. Питер не шелохнулся, просто сидел там. Она, очевидно, восприняла это за разрешение войти, потому что прошла в комнату и поставила научную награду на полку рядом с другими трофеями. Диплом уже был вставлен в рамку, и она аккуратно положила его на стол. Мэй сделала шаг назад, рассматривая его, затем слегка передвинула и удовлетворённо кивнула по поводу этой незначительной поправки.

Затем она повернулась к Питеру и просто застыла, словно ожидая, что он что-то скажет. Наконец он нарушил молчание.

– Мне так его сегодня не хватало, – признался парень.

Мэй кивнула.

– Знаю. Мне тоже его не хватает. – Она взяла Питера за руку и добавила: – Но он был там.

Питер был не в настроении слушать о том, что дядя Бен всегда будет душой рядом с ними. Он был Беном Паркером, а не Беном Кеноби, чёрт возьми. И то, что он в наших сердцах, – это не одно и то же, так что давайте перестанем притворяться, что это так.

Но Паркер ничего этого не сказал. Вместо этого он просто кивнул, а затем начал говорить:

– Лучше бы я не... – Отпустил вора. Стал причиной смерти дяди Бена. Все настоящие дополнения к приговору он не осмелился произнести.

– Питер, – вздохнула тётя Мэй, – не начинай снова.

Нет, он не осмелился заговорить об истинной причине смерти дяди Бена. Поэтому вместо этого он сосредоточился на единственном аспекте своей вины, с которой он чувствовал себя в безопасности.

– Я всё время думаю о том, что наговорил ему напоследок...

– Прекрати, – твёрдо сказала тётя.

– Он пытался сказать мне что-то важное, а я только огрызался.

Мэй терпимо относилась ко многим вещам, но жалость к себе не входила в их число.

– Ты любил его, а он любил тебя, – сказала она твёрдым и уверенным тоном. – Он никогда не сомневался в том, каким человеком ты вырастешь. Ты был создан для великих свершений. Ты его не разочаруешь. Как и меня.

Она подождала ещё мгновение, затем сжала его руку, встала и направилась к двери. У Мэй был такой вид, словно она хотела сказать что-то ещё, но воздержалась от этого, вместо этого она вышла и позволила двери захлопнуться за ней.

Некоторое время Питер оставался в комнате один. А затем, даже не осознавая, что делает, он встал и подошёл к комоду, полностью выдвинул один ящик, достал несколько свитеров, которые он сложил там стопкой, и принялся рыться в самом низу ящика.

Он должен быть там. Самодельный костюм, в котором он преследовал преступника. Красная толстовка с изображением паука на груди.

«Помни», эхом прозвучал в его голове голос дяди Бена, «с великой силой приходит большая ответственность».

Но ответственность перед кем? За что? Ответ стал для него ясен. Перед живыми. Перед мёртвыми. Перед теми, кто обвинён, но не осуждён. Перед людьми, которым нужна помощь. Перед теми, кто, столкнувшись лицом к лицу со смертью, заслуживает того, чтобы жить и получить второй шанс всё исправить.

Но Питер не мог ничего сделать из дома. Из дома, где больше нет дяди Бена, которого он так сильно подвёл. А тётя Мэй, чёрт возьми, следит за его приходами и уходами словно ястреб. Ему нужна была мобильность. Ему нужна была свобода. Ему нужна работа.

Дорогие мама и папа!

Я буду краток, потому что за последние несколько недель столько всего произошло.

Я переехал к Гарри. И это великолепно.

Я нашёл работу. Это тоже здорово.

Костюм готов, что тоже супер, а может и не очень, потому что если меня убьют, то квартира и работа больше будут не нужны.

Но я должен попытаться. В этом и есть смысл всего этого, не так ли? Я должен попытаться.

Если всё получится, я сделаю этот мир лучше для многих людей. Если нет... что ж... тогда, думаю, мы скоро увидимся.

Она скучала по нему. Вот к чему это привело. Она скучала по нему.

Мэри Джейн стояла у телефона-автомата на Пятой авеню и колебалась, казалось, в сотый раз. Почему ей так трудно поговорить с ним?

Думает ли он о ней? Интересовался, где она? Чем она занимается? Или он был занят своей собственной жизнью? Если бы она попыталась связаться с ним сейчас, спустя столько месяцев, подумал бы он, что она сошла с ума? «Зачем ты мне звонишь?» может спросить он с искренним недоумением в голосе. Тогда были старшие классы. Школы больше нет. Теперь мы взрослые. Уходи, будь взрослой. Не приставай ко мне, малышка.

Мимо неё прошли несколько человек, возбуждённо переговариваясь между собой, и девушка услышала, как кто-то произнёс слова "паук-монстр". Она раздражённо закатила глаза. Как долго это будет продолжаться? В последние недели по всему городу прокатилась своего рода массовая истерия. Люди утверждали, что по верхушкам небоскрёбов, прячась в переулках, шныряет какой-то человек-паук. Как вообще возникли эти идиотские слухи? А ведь до появления этого паукообразного существа в канализации водились аллигаторы, а Элвис заправлялся на стоянках грузовиков в Нью-Джерси. Как вообще люди могут позволять себе быть такими доверчивыми?

Эм Джей глубоко вздохнула, стараясь не позволить охватившей её неуверенности подорвать те немногие силы, которые у неё ещё оставались. В городе резко похолодало, и она