Человек-паук - Питер Дэвид
И для Робби Робертсона, редактора городской газеты Джеймсона, в тот момент это было не самое счастливое место Робертсон был афроамериканцем средних лет с коротко подстриженными седеющими волосами, добродушной манерой говорить и общей уверенностью в себе и эрудицией. И никогда ещё его спокойствие и терпеливость не подвергались такому испытанию, как во время встречи с Джеймсоном.
– Линчеватель! – продолжал Джеймсон свою тираду. – Угроза общества! Что он делает у меня на первой странице?
Прежде чем Робертсон успел ответить, в кабинет вошёл менеджер по рекламе по имени Тед Хоффман, в очках и с нервным видом, и небрежно постучал в дверь. Джеймсону не особенно нравились менеджеры по рекламе. Это было потому, что он не особенно любил рекламодателей. Он считал их необходимым злом, не более того... а, возможно, даже гораздо менее. Хоффман знал это и выглядел так, словно предпочёл бы удалить корневой зуб или погрузиться с головой в чан с тёплой обезьяньей рвотой, чем вести деловые переговоры с Джеймсоном.
– Мистер Джеймсон, у нас проблема с шестой страницей...
– У нас проблема с первой страницей! Заткнись!
Хоффман на мгновение растерялся, и Робби воспользовался минутным молчанием, достаточно редким явлением в присутствии Джеймсона, чтобы сказать:
– Он – главная новость.
Хоффман добавил:
– Они – крупные клиенты, это не может ждать.
– Вот-вот, – махал руками Джеймсон.
Хоффман начал открывать рот, но на этот раз Робертсон... очевидно чувствуя, что его терпение подходит к концу... проигнорировал Хоффмана и сказал Джеймсону:
– Он спас шесть человек от гибели...
– …из пожара, который он сам, вероятно, устроил! – Когда Джеймсон увидел недоверчивое выражение на лице Робертсона, то постарался говорить дружелюбно, словно всё это было большим недоразумением. Словно, стоит только Робертсону принять твёрдую точку зрения Джеймсона, и всё наладится. – Что-то случается, и эта жуткая гусеница тут как тут! О чём это говорит?
– Джона, он – герой!
Джеймсон обошёл свой стол так, чтобы они оказались лицом к лицу, и резонно заметил:
– Тогда зачем эта маска? Что ему скрывать?
Заставив себя вступить в дискуссию, Хоффман добавил:
– На страницу 6 заказаны две рекламы. И Конвей, и Мэйсис оба купили…
– Мы распродали все четыре тиража, Джона, – сказал Робби.
Это остановило Джеймсона. Он уставился на Робертсона, пытаясь мысленно переварить то, что он только что услышал.
– Распродали... всё?
Робертсон улыбнулся так, как улыбался, когда знал, что сопротивление Джеймсона вот-вот исчезнет.
– Все экземпляры... до единой копии, – сказал он, смакуя каждый слог.
На ум сразу же пришла дискуссия Джеймсона в клубе с Норманом Озборном. Та дискуссия, в ходе которой Озборн сказал Джеймсону, что, если он хочет, чтобы его тиражи снова росли, ему нужно представить публике героя. Такого героя, которого они могли бы принять и о котором отчаянно захотели бы прочитать.
Но... этот человек в маске? Герой? Джоне это не нравилось. Это противоречило здравому смыслу. Анонимность... это была отвратительная идея для старого репортёра, который десятилетиями упоминал своё имя в статьях. Истории, которые могли бы выбить из него всю дурь. Человек-паук определённо что-то скрывал, а если кому-то и было что скрывать, то это никогда не сулило ничего хорошего.
Но... герой... тираж газеты... тиражи разлетаются по газетным киоскам, продажи растут, деньги возвращаются в казну. Репортёрские инстинкты Джона столкнулись с его желанием превратить свою любимую газету "Дейли Бьюгл" обратно в прибыльное предприятие.
И тут, словно получив озарение свыше, Джона достиг великолепного компромисса. Кого публика обожала, кем восхищалась даже больше, чем героями? Злодеями. Дамеры, Мэнсоны, Сыны Сэма... эти типы очаровывали и привлекали внимание покупательской аудитории. Джона Джеймсон мог сочетать в себе лучшее из обоих миров. С одной стороны, он мог бы представить Человека-паука как героическую личность, по крайней мере, для начала, чтобы вернуть людям привычку покупать газеты. В то же время он мог бы указать людям на то, что, скорее всего, есть что-то очень зловещее, какая-то тёмная тайна, которую скрывает Человек-паук. Это придало бы ему опасный оттенок и сделало бы его ещё более интересным.
Всё это пронеслось в голове Джеймсона в мгновение ока, а затем он объявил, словно ему только что пришло в голову, что нарезать хлеб ломтиками может быть действительно отличной идеей:
– Человек-паук, завтра на первой странице! – Он хмуро посмотрел на первую страницу и добавил: – Но на этот раз нужен приличный снимок!
Хоффман прочистил горло, чтобы привлечь внимание Джона. Бросив раздражённый взгляд в его сторону, Джеймсон рявкнул:
– Перенесите Конвей на седьмую страницу.
– В том-то и проблема, – начал Хоффман.
Джеймсон, однако, и слышать об этом не хотел.
– Тогда перенесите на восьмую страницу и скажите, что мы выделим им дополнительную колонку. А теперь выметайтесь отсюда!
Кивнув головой в знак согласия и явно испытывая огромное облегчение от того, что ему удалось отстраниться от всего этого, Хоффман попятился к двери. Робби Робертсон даже не посмотрел ему вслед.
– Не могу получить снимок. Эдди Брок старается, но он неуловим. Никому не удаётся увидеть его больше, чем мельком.
Джеймсон был потрясён очевидной некомпетентностью своих сотрудников.
– Он что, стесняется?
– Возможно, – сказал Робертсон, пытаясь казаться разумным. – Не все стремятся к славе, Джона.
Джеймсону это оправдание совсем не понравилось. Стукнув кулаком по столу, он рявкнул:
– Если мы можем получить снимок Джулии Робертс в стрингах, то уж точно можем получить снимок этого психа! – Он перекатывал сигару из одного угла рта в другой, обдумывая ситуацию. – Поместите объявление на первой странице, – сказал он наконец. – "Платим за фото Человека-паука". Не хочет ли он стать знаменитым? Иначе я сделаю его ... печально известным!
Таинственная девушка
Питер изо всех сил старался не дёргаться, застёгивая рубашку на все пуговицы, когда бежал по кампусу университета Эмпайр-Стейт. Он