Корабль пропавших слов - Фрэн Уайлд

Но вместо этого мешок оставался плоским и пустым, а преобразователь издал тихий щелкающий звук.

Бабуля открыла крышку и изучила ленту.

– Хм-м-м-м.

Потом она осторожно открыла ящик сбоку.

– ХМ-М-М-М, – снова произнесла Бабуля. На этот раз голос ее звучал более грубо, обычно он так менялся, когда она хотела напугать внука. – Нехорошо. Шестеренка треснула. – Бабуля достала ленту из чаши. – Нам придется отнести слова в Хранилище и взвесить их там.

Тольвер застонал. Это займет еще минимум день, если не дольше. Хранилище находилось в Фелисити, и там брали плату за взвешивание и хранение. Все это отдаляло их покупку острова.

– Ну-ну. – Бабуля похлопала Тольвера по руке.

Бабуля всегда так делала, желая утешить Тольвера, и обычно прикосновение ее пальцев к его коже действительно успокаивало мальчика. Но сегодня Тольвер отдернул руку.

– Это нечестно.

– Мы попросим Джулиуса помочь починить наш преобразователь. Не переживай. А пока нам просто придется чуть-чуть подождать. – Джулиус был изобретателем на острове Оптимизма и хорошим бабушкиным другом. Бабуля улыбнулась Тольвьеру, а потом положила руку себе на лоб. – Ой! Я же сделала чайный пирог перед тем, как мы ушли! Ты, наверное, умираешь с голоду.

Тольвер вздохнул, наблюдая, как старая женщина несет свою корзинку в маленький домик. Он действительно проголодался, но проблема заключалась не в этом. Он пытался поступать так, как ему говорила Бабуля. Она была самым мудрым боглином из всех, кого он знал. Но у нее было слишком много правил о том, что хорошо и что плохо. Медленно, но верно? Хорошо. Забегать вперед? Плохо. Болота, пуки и отсутствие перемен? Хорошо. Старатели со своими огромными кораблями, проходящие иногда сквозь их болота? Очень, очень плохо.

Бабуля вышла из домика с тремя тарелками. Самую большую она положила на веранду. Гилфиллан и Звездинка радостно захрюкали и развернулись обратно к дому. Пуки любили пироги.

Тольвер откусил кусочек, и его настроение начало улучшаться.

– Хорошо было бы собрать побольше слов. Может, мы могли бы взять парочку у той женщины с блестящей тростью.

– Ее в это не вмешивай, – тихо произнесла Бабуля. Она опустила пирог на тарелку. Ее испещренное морщинами лицо словно даже слегка помрачнело.

Это было странно.

– Ты знаешь ее? – Создавалось впечатление, что та женщина уж точно знала Бабулю.

– Впервые видела! – Бабуля отдала свой кусок пирога Звездинке. Она больше не улыбалась. – Она напомнила мне кое-кого, кого я встретила много лет назад. Ошибку, которую я совершила. Да и к тому же она стояла на нашем пути.

Еще более странно. Бабуля редко расстраивалась. И она никогда не делала ошибок.

Но самым странным было то, что Тольвер достаточно долго учился у Бабули, чтобы точно знать, что собиратели слов не должны делать ничего такого, что привлекло бы внимание людей и сделало бы их узнаваемыми.

Словесные боглины должны были вычищать переиспользованные слова на той стороне и быстренько возвращаться домой; услуга человечеству – убедиться в том, что большая часть используемых слов все еще что-то значат, – и помощь боглинскому народу. Переиспользованные слова перерабатывались во множество полезных вещей здесь. Все оставались в выигрыше. Боглины всегда так работали. Ну а те боглины, что жили в городе, а не на болотах? У них все было по-другому.

Бабуля однозначно была расстроена. А Тольвер был заворожен. Он почесал все еще зудящую точку на своей руке и внимательно наблюдал, как его бабушка снова вернулась в маленькую яркую кухню в домике.

– Будешь чай? Я поставлю чайник еще раз.

Когда синий чайник засвистел на плите, Бабуля наконец перестала греметь посудой. Не выходя из дома и потягивая сладкий травяной чай, она сказала:

– Ты хороший мальчик, Тольвер, и ты все правильно сделал. У нас все будет хорошо. Пожалуйста, больше не спрашивай о той женщине, ладно? А мы сделаем все что в наших силах, чтобы не наткнуться на нее. – Но Бабуля все еще выглядела расстроенной.

Тольвер кивнул. Он не будет спрашивать, но точно будет гадать.

Бабуля указала на резной сейф над плитой.

– Мы положим твое слово сюда, пока не сможем отправиться в Хранилище или не починим наш преобразователь. – Бабуля засунула в сейф свои слова, а Тольвер положил свое.

Бабуля взмахнула своим прутиком у сейфа, одновременно читая слово, которое достала из корзинки: «Защищать». Оно надежно заперло слова и сохранит их в безопасности. Бабуля смяла в руке опустевшую бумажку и бросила ее в очаг.

Бабуля знала так много полезной магии: как открыть порталы, как организовать пук, как использовать слова, чтобы те делали всякое.

Все, чем Тольвер пока мог похвастаться, – это руление почтовой лодкой и падения.

– Скоро у нас будет достаточно.

Его Бабуля кивнула.

– Этих слов могло бы хватить на целые годы горячего воздуха. Звездинка не привела бы нас к пустышке. В наше время найти хороший источник слов становится все труднее и дороже. Эти ужасные старатели мчатся наперегонки, чтобы захватить их все первыми. Нам повезло, что у нас есть эти замечательные пуки. Мы не станем тратить ни буквы на сломанный преобразователь.

Бабуля отправилась отдохнуть, в то время как Тольвер принялся за свои домашние обязанности и мог спокойно подумать.

Годы горячего воздуха. Еще парочка таких слов, и даже со сломанным преобразователем они смогут выкупить бабулин остров. «А потом, возможно, – думал Тольвер, – и корабль». Или какие-нибудь механизмы. Если они достаточно заработают, Тольверу не придется больше быть простым собирателем слов и водителем почтовой лодки больше ни дня до конца своей жизни.

Тольвер оглядел их маленький болотный островок, его взгляд скользнул над водой, что становилась темно-синей в вечернем освещении, и остановился на ярких огнях верхнего и нижнего города вдали.

Половина города располагалась на самом большом острове болотистых земель, а вторая половина парила в воздухе. Нижняя часть была застроена заводами и всякими полезностями. Верхняя часть Фелисити сулила приключения. Огромные корабли плавно курсировали по краям города, поезда проносились между домов, а само Хранилище светилось изнутри.

Город мерцал вечерними огнями, и глаза Тольвера светились в ответ.

Когда на болота опустилась ночь, Тольвер покормил пук и начал загружать почтовую лодку. В трех огромных мешках позвякивали безделушки в коробках, многие из которых были перевязаны лентами и украшены разноцветными печатками. На каждой посылке был аккуратно написан странными буквами адрес: Школьный остров, остров Косуль, Остров Странника, остров Оптимизма. Сегодня будет четыре остановки.

Развоз почты затянется практически до рассвета.

Даже если Тольвер был вымотан своим первым путешествием по сбору слов, ночью все равно было безопаснее развозить почту. Иногда