Необычайное приключение Патрика - Анна Олеговна Никольская

Патрик не знал, что такое аварии, пробки и дефицит, но он без оглядки верил профессору и глубоко его уважал. Поэтому никогда не спорил, хотя многое в речах Теодора казалось ему нелепым.

Например, Патрик не понимал, зачем профессору понадобилось жить среди облаков. Ведь на земле еще так много пустого места! Или зачем нужно ездить на работу в метро, дважды в день спускаясь глубоко под землю? Или вот такое: к чему людям растворимый кофе и пакетированный чай? Чаепитие не терпит суеты, разве не в этом заключается его истинная прелесть?

А ведь еще, оказывается, существуют одноразовая посуда и многоразовая клубника, скоростные поезда и замедленные бомбы, искусственный снег и натуральный линолеум, сахарозаменитель, электронный журнал и даже компьютерная мышь! Сколько странных и ненужных предметов окружают людей! А еще Патрик искренне не понимал, каким образом обитатели этого великолепного города смогут его полюбить? Ведь он так сильно от них отличается.

В богатом воображении Додо люди рисовались ему очень важными и вечно занятыми. Существами с целой кучей неотложных дел, житейских проблем и нерешаемых вопросов. К чему им сдался какой-то Патрик, на котором сама природа давно поставила крест?

– Человек – единственный, кто в состоянии с ней поспорить, – говаривал Теодор, загадочно улыбаясь Патрику. – Я имею в виду природу.

Додо искренне восхищался самоуверенностью профессора. Но что именно он имел в виду?

Сам Патрик давно смирился с судьбой вечного одиночки. И все же с появлением Спагетти в его душе поселилась надежда. Такая смутная и далекая, что дронт предпочитал держать ее при себе. Хотя делиться мыслями и переживаниями с профессором уже вошло у него в привычку. Общение с живым существом – для Додо это было магией. Долгие беседы за чашечкой турецкого кофе приносили ему удовольствие, сравнимое, пожалуй, лишь с заслуженным отдыхом после длинного трудового дня. Или со вкусом палых фруктов, с таким трудом найденных в прибрежных джунглях в засушливую пору. Или с короткими минутами одиночества – не вынужденного, а осознанного – в компании потрескивающего камина, старого пледа и хорошей книги.

– Вот увидишь, тебе будет хорошо у меня в гостях. А если понравится, оставайся! Места у меня много – тем более, ты много места не занимаешь.

– Спасибо. Но я только туда – и сразу обратно, – сказал Додо, будучи уверенным, что так оно и произойдет.

Если бы Патрик Фицджеральд знал, как сильно он ошибается, то в ту же минуту развернул бы «Моцареллу» обратно.

В ту ночь Патрик спал без сновидений. Обычно ему снилось что-нибудь красивое. Например, лиловые бабочки, порхающие над банановой травой. Или только что вылупившие из яиц черепахи, бегущие наперегонки в теплые волны прилива. Что-то в таком духе, но в ту ночь – ничего подобного.

– Патрик! Фицджеральд! – профессор сердито дергал его за крыло – кажется, уже довольно долго.

– А? Что случилось? Мы уже подплываем? – спросонья Додо ничего не соображал.

– В том то и дело, что да! – Спагетти возбужденно жестикулировал. – Но я же еще не прочел последний том! Где он?

– Не знаю. Ты о чем?

– Твои мемуары! Чем там все закончилось? Мне это необходимо знать!

– Кажется, я отдал тебе все тетради.

– Значит, не все! Немедленно найди мне конец! – потребовал Спагетти. В то утро он был словно сам не свой.

– Хорошо, – кивнул Патрик. – Позволь мне только переодеться и почистить клюв.

– Как ты не понимаешь, на это у нас совершенно нет времени! Мы должны спешить! Иначе нагрянут репортеры.

Патрик не знал, кто такие репортеры, но видя, как расстроен его друг, не стал об этом расспрашивать. Он поднялся с кровати, обул тапочки и отправился на поиски последнего тома.

Но так его и не нашел.

Никто не ждал Патрика и Теодора на пирсе. Никто не встречал путешественников с распростертыми объятиями, букетами хризантем и слезами на глазах – даже эти самые репортеры. Вообще, причалить в порту Мегаполиса оказалось делом невозможным. В этой гигантской акватории не оказалось ни одного свободного места! Даже для такой крошечной шхуны, как «Моцарелла». Порт просто кишел катерами и океанскими лайнерами, рыболовными и пассажирскими судами, паромами и бригантинами, яхтами и каравеллами, баржами, фрегатами, теплоходами, катамаранами, буксирами… Здесь были даже ледоколы и авианосцы! Их Патрик раньше видел только в атласе кораблей. Зачем Мегаполису понадобилось сразу столько плавучих средств? Неужели он готовится к потопу? Но ведь тут почти не бывает дождей.

Патрик недоумевал и был сильно напуган. Он затравленно озирался по сторонам, вслушиваясь в какофонию человеческого мира. Гудки пароходов смешивались с воем сирен, громом духовых оркестров, криками матросов, плачем провожающих, смехом отплывавших, музыкой из прибрежных кафе, ревом моторов, перестуком корабельных лопастей. Они врывались в бедные маленькие уши Додо, оглушая его, ошеломляя. Внезапно он ощутил себя совершенно потерянным и глубоко одиноким. Он уже не знал, где находится. Все еще в порту? Или в жерле проснувшегося вулкана? А может, в эпицентре тайфуна? Нет, этого не может быть. Ведь в сердце тайфуна царит абсолютная тишина, а здесь – все совсем наоборот!

Патрик закрыл глаза. Чтобы ему всего этого не было видно. И слышно – он заткнул уши крыльями, для чего на минуту пришлось отпустить штурвал.

Как хорошо.

– Что ты делаешь? Мы же сейчас разобьемся! – в ужасе закричал профессор Спагетти, хватаясь за рулевое колесо. – Ты хочешь, чтобы мы погибли?

– Нет-нет, – пробормотал Патрик, открывая глаза.

Он быстро и ловко выровнял «Моцареллу», направив ее прямо к причалу. Вдали маячило свободное местечко – маленькое, в самый раз для шхуны Додо.

– Эй, туда нельзя, – запротестовал Спагетти. – Там швартуется сам Губернатор! Видишь табличку? Вернее, его малолетний сын. Туда ни в коем случае нельзя!

– Почему? – пожал плечами Патрик, приставая к пирсу. Он справедливо полагал, что, если место не занято, значит, оно свободно. И в этом была железная логика, согласитесь.

– Ох, что же мы с тобой делаем? – волновался Спагетти. – Ладно,