Ищу её - Юлия Чистякова

– Где же ты?! – спрашиваю я у полумрака и закрываю глаза. Остаётся только надеяться и ждать.

Сколько прошло ног? Я запутался и устал считать. Голода не чувствую, но страшно хочется пить, наверное, от пережитого. Поначалу я даже надеялся, что Бабушка сама будет меня искать, когда обнаружит моё долгое отсутствие, но время шло, а за мной никто не спускался. Заметила ли она, что меня нет? Или радуется тому, что глупый кот сам ушёл? Могло ли быть это всё специально?

В очередной раз серая пасть улицы открылась, впустив холодный воздух и отвлекая от невесёлых мыслей. Человек быстро прошёл вверх. Я чувствовал, как сильно замёрз и устал, мои глаза слипались. Она меня будет искать, Х-с-эмяр? Нужен ли я ей? Моё застывшее ухо чешется и слышит, как где-то отдалённо щёлкает дверь. Кто-то, судя по долетавшим звукам, побежал сначала наверх, потом вниз. «Куда ты бежишь, за кем гонишься?» – проносится у меня в голове, когда я начинаю чувствовать знакомый запах трав и молока.

Тем временем женщина снова оказывается на улице, под тусклым светом фонарей мелькая из стороны в сторону. Что ты делаешь, когда «наружа» такая тёмная, глупенькая? Где твоя тёплая шкурка? Там так холодно, ещё холоднее, чем здесь… Но женщина не успокаивается. Она кричит, словно зовёт кого-то.

«Кого ты потеряла?» – словно в полусне мысленно задаю я вопрос, даже не надеясь на ответ.

– Ц… Це… – доносится до меня из серой железной пасти вместе со свежестью ночного воздуха. Что-то знакомое… Голос приближается, теперь я слышу его отчётливо, я не ошибся, мне не показалось. Это была Она!

– Где ты, солнце? Где ты? Це-е-езарь?! Вернись, вернись, я прошу! Я тебя не отпускаю. Цезарь?! Кс-кс-кс…! Цезарь, где же ты?! Я прошу! Боже, пусть он будет жив… – Она влетает в полутьму, в её голосе, гулко раздававшемся вокруг, слышна истерика, значит, она тоже боится.

– Хозяйка… – слабо мяукаю, выдавив из последних сил, это далось мне нелегко, хоть бы она услышала.

Но ей оказалось достаточно этого писка, она молча вернулась вниз и ослепляюще посветила каким-то холодным огоньком мне в глаза.

– Цезарь! Моё солнце! Я нашла тебя… – хрипит она, присев на корточки и медленно вытянув руку в мою сторону, двигается ко мне.

– … – у меня нет сил отвечать. Где-то в подсознании всплывает мужчина, который брал меня так за загривок, а потом выкинул из дома. Я зажмуриваюсь.

– Я здесь, мой хороший… – говорит она тихо, а пальцы тем временем привычным образом сомкнулись на холке. Она резко прижимает меня к себе. – Как я испугалась! Боже, спасибо! – продолжает шептать она, быстро поднимаясь со мной наверх.

И я, дурак, ещё боялся, что она меня оставит?! Думал, что не любит, что забудет или вообще не заметит?! Как горько она плачет, как переживает – чужие так не могут. Да я самый последний глупый кот на земле! О, этот благословенный запах молока. Хозяйка не могла меня оставить. Нет. Со страху чего только не надумается и не примерещится. Теперь я не буду сомневаться. Она меня любит. Как я боялся. Как мне было страшно… Мысленно обращаюсь к ней, когти сами вцепились в её тонкую шкурку: «Не отпускай меня».

Словно драгоценность, меня уложили на мягкое кресло и укрыли. В комнате было даже уютнее, чем обычно, под тяжёлой тканью я быстро согрелся и успокоился, вытянув уставшие грязные лапки. Тем временем Хозяйка уже вовсю хлопотала на кухне: куда-то наливается вода, что-то булькает и шипит на огне, разнося при этом по дому аппетитные запахи, насыпается еда в мою миску. Стоп. Еда. В мою миску. Тут только я вспоминаю, что ужасно голоден, поэтому спрыгиваю с тёплого места и иду на зов приятных ароматов. Пришло время вкусно поесть вместе, и пусть весь мир подождёт.

Сегодняшнее происшествие, пока я с упоением хрустел, растворялось, оставаясь за дверью, там, в неприятной «наруже». Я настолько увлёкся ужином, что доел его втрое быстрее, как в той старой присказке, и даже попросил добавки. И куда только девалась моя приличность и скромность? Брюхо знатно раздалось в объёмах и приятно потяжелело. Здесь и сейчас, рядом с родной душой, произошедшее кажется плохим сном, растаявшим на рассвете, а вечер превратился в один из наших обычных вечеров, то есть был наполнен добром, спокойствием и уютом.

После трапезы меня ждали умывательные процедуры: чем-то влажным мне протирали грязную шерсть, нацеплявшую пыли за сегодня, особенно усердно натирали лапы, которые на глазах становились белее. Сегодня обошлось без ванны, что не могло не радовать такого, как я. Хоть и ходят слухи о том, что есть в нашем кошачьем роду любители воды, которых из неё за хвост не вытянешь, но мы с Бонифацием в своё время решили, что это всё враньё и пустословие: не может нормальный кот любить холодную противную мокрость, не может, и всё тут!

Чистого и наглаженного меня женщина оставила отдыхать на кресле, сама же умостилась на диване с привычными стопками бумаги, исцарапанными чем-то тёмным и непонятным. Это её обычное ежедневное занятие: всматриваясь в каждый листок, она что-то карябала на нём, попеременно то улыбаясь, то хмурясь, украдкой посматривала на меня, а я в это же время подглядывал из-за прикрытых век за каждым её движением и мирно засыпал. Так и подходит к концу вечер в полной тишине, изредка нарушаемой звуками шагов старушки за стеной. Крадучись, приближается полночь, значит, скоро мне заступать на службу. Зло не даст передохнуть, не сжалится, наоборот, только сильнее ударит, когда ты слаб и не готов. Поэтому я буду готов всегда и несмотря ни на что.

Тем временем Хозяйка приготовилась ко сну и потушила свет, а я сразу сменил положение и спрыгнул с кресла, чтобы улечься ей в ноги. Тут я дождусь момента, когда она заснёт. Как только её дыхание выровняется, станет глубоким и совсем неслышным, придёт время вставать и караулить её отдых. А пока темнота сгущается в комнате, я медленно поворачиваю голову в любимый угол и жду появления одного моего знакомого. И точно в эту минуту воздух снова наполнился запахом сырости и хвои, чёрные огромные глаза посмотрели на меня.

– Доброй ночи, Леший.

– И тебе добра, Лохматый, – заскрипел недовольно собеседник, тенью усаживаясь на кресло. – Ты чего сегодня учудил, а? Зачем всех на уши поставил?

– Я никого на уши не ставил… – начал было оправдываться я. – Да как бы я это сделал? У меня лапки, вот… – показываю ему глазами на свои, чтоб он понял, что я не виновен.

– Неуч, говорю