Лондон во мне - Анук Журно-Дюрой
Я быстро понюхала эссенцию лаванды, в надежде, что это поможет мне успокоиться. Потом несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, стараясь дышать животом, как учила меня Ами. Однако дыши не дыши, а сердце все так же заполошно скакало в груди. Словно мчащаяся галопом лошадь. Атмосфера Аскота в моей грудной клетке! По крайней мере, эта ассоциация вызвала у меня улыбку.
Я сжала в ладони телефон.
«Да, я здесь. Работаю. А ты? Ххх»
Тоже три крестика.
Томас ответил почти сразу.
«Я сейчас в парке Хэмпстед-хит. Увидимся?»
Что? Вот так сразу, внезапно, out of the blue[7]?
Я посмотрелась в зеркало на туалетном столике. На голове ужас, слишком длинные волосы торчат во все стороны, челка подстрижена криво — да и может ли получиться по-другому, если стрижешься сама, маникюрными ножницами? Зато волосы чистые, и если их немного расчесать… Нет ни кругов под глазами, ни отвратительных прыщей. И ногти не обкусаны (все, кроме одного).
«Где?»
«Парламентский холм, кафе «Голдере Парк Хиллс». Через 30 минут?»
Что? Так быстро? Он переходит все границы. Выходит, на сборы и дорогу у меня остается всего двадцать минут. К тому же к Парламентскому холму нужно подниматься в гору.
«1 час? Извини. ☹»
« ххх»
Итак, встреча назначена.
Ух ты! Надо торопиться! Сиенна любила приходить минут на пятнадцать позже… а я не такая.
Я стянула волосы в узел, потом закрепила резинкой и высвободила несколько прядей, сделала «конский хвост»… В итоге решила оставить волосы распущенными, слегка придав им форму гелем. Немного припудрить носик, нанести тушь, надеть любимые серьги-колечки… Потом я сменила черную футболку, в которой была с утра, на матроску с квадратным вырезом, надела белые джинсы слим и розовые кроссовки, нанесла несколько капель туалетной воды на шею… И с отчаянно бьющимся сердцем спустилась на первый этаж.
— Пока! — воскликнула я при виде Сиенны и Ами — подруги смотрели телевизор в гостиной.
— See you![8] — откликнулись они хором.
Ярко светило солнышко, щебетали птицы… Я заставила себя не бежать. Шагая по направлению к парку, я успела представить себе тысячу и одну картину «Встреча после долгой разлуки». Мы идем навстречу друг другу, все ускоряя шаг… Или мы сперва улыбаемся друг другу, потом следует поцелуй в щеку или в уголок рта, потом беремся за руки и смотрим друг другу в глаза. Или так: Томас сидит на траве и сперва не видит меня, а потом хохочет, вскакивает и крепко сжимает меня в объятиях… Потом шепчет мне на ухо слова любви: «Мне тебя не хватало, я так скучал, ты не представляешь…»
* * *
— Ты обедала?
— Нет…
— А я просто умираю с голоду. Здесь подают отличные сэндвичи с копченой ветчиной. Любишь копченую ветчину?
Да здравствуют мои романтические мечтания!
— Пф! А ты?
— Обожаю. У вас во Франции есть «байоннская» ветчина — ужасно вкусная! В Англии ее продают редко и задорого!
Романтические бредни…
— Все редкие вещи дороги. «Дешевая лошадь — это редкость. Следовательно, дешевая лошадь — это дорогая лошадь».
Томас сверкнул серо-голубыми глазами. Неплохо. Сама придумала?
— О, нет, это очень известный силлогизм, кажется. Так утверждает мой отец.
— Он у тебя писатель, если я правильно помню?
— Точно. Вот еще из той же серии: «Все кошки смертны. Сократ смертен. Следовательно, Сократ — кошка».
Томас рассмеялся.
— Все кошки смертны. Следовательно, Ди-дон смертен. Значит, Дидон — кот, — заявил он. — Ав этом и впрямь есть своя логика.
— Следовательно, это не силлогизм, — закончила я. — Ты и про Дидона помнишь?
— Я помню все.
Потом он углубился в изучение меню, а я, воспользовавшись этим, принялась незаметно его разглядывать. Что-то в нем изменилось. Может… он похудел? Нет, не в этом дело. Тогда что же? Зайдя в тупик, я стала смотреть по сторонам. Мы сидели на площадке со столиками перед кафе, в тени большого цветущего дерева, кажется, это была какая-то разновидность платана. Да нет, разве в Лондоне есть платаны? Наверное, это каштан или бук. Я ничего не знаю о породах деревьев!
Зато я знала, что мной мало-помалу овладевало чувство неуверенности. Такое же чувство было у меня, когда мы с Томасом виделись в последний раз в январе. Он пришел к нам на ужин одновременно с Чарли. Ами встретила его в студенческом кафетерии на отделении дизайна — Томас там учился на втором курсе — и, думая сделать мне приятное, пригласила его. За ужином Ами и Сиенна быстро поняли, что я недовольна. И Томас тоже это понял. Из чувства гордости я отказалась сказать ему, почему обиделась. Потом Ами и Сиенна наперебой советовали мне не драматизировать. Да, он сделал вид, что не знает меня, на глазах у своих приятелей, и что с того? Наверняка у него была на то серьезная причина! И почему я отказалась слушать его объяснения, когда он попытался объясниться?
— Ты выбрала? — прервал мои размышления Томас.
Я уставилась на второе меню, которое лежало на нашем столе. Я его даже не открыла, ggpl Вообще-то я хочу только пить…
— Чего тебе хочется? Я угощаю.
— Апельсиновый сок, пожалуйста… Нет, томатный сок с солью и специями.
— О’кей.
Он встал и подошел к бару, чтобы заказать мне напиток, и пока он ждал, я снова его рассматривала.
Со времени нашей последней встречи его каштановые волосы отросли и слегка курчавились на затылке. Легкий загар, рельефно выступающие под синей футболкой мышцы — спасибо его занятиям регби в Шотландии… Он был даже красивее, чем в моих воспоминаниях, и в то же время казался отстраненным.
Томас вернулся с подносом, на котором стояло несколько стаканов, напитки и баночки со специями — себе он взял лимонад, — и с энтузиазмом набросился на внушительного вида сэндвич.
— Приятного аппетита.
— Спасибо. С моей стороны было невежливо начинать есть без тебя. Извини.
— Не страшно.
Я же, напротив, проявляла чудеса вежливости! И умирала от желания забросать его вопросами… Задумчиво посыпав свой напиток солью и специями, я принялась помешивать его соломинкой.
— Как поживаешь? — спросила я, надеясь разрядить напряжение.
— Хорошо. Да, хорошо, —