Соленый раф для влюбленных - Виктория Арана
– Родители учили меня лет с пяти для общего развития. Серьезно начал осваивать в семь. Многие мои родственники – музыканты. Мне давали попробовать разные инструменты и отбросили все прочь, когда поняли: мои руки тянутся только к гитаре. И не прогадали.
Я улыбнулась. Это казалось уважительным подходом. Нечасто родители прислушивались к желаниям детей. Мне пришлось долго уговаривать и объяснять маме и папе, почему танцы необходимы. В начале они не сильно сопротивлялись, пока я ходила на классическую хореографию. Не бальное, но достаточно серьезное направление.
Потом был хип-хоп, в какой-то момент туда повалили вообще все. Дальше меня начало штормить, я перепробовала все кружки и группы в городе и только потом поняла, что хочу создать что-то свое, особенное. То, чему я училась у других, – вторично. Мне же хотелось свежего воздуха в любимом направлении.
Пока мы обсуждали творчество, дошли до центра города. Парк аттракционов на Цветном бульваре доживал последние недели перед закрытием на зиму. Люди катались, визжали и смеялись, несмотря на ветер.
– Будто они пытаются максимально зарядиться, перед тем как все станет серым, – сказал Андрей, глядя на счастливые лица.
– В этом есть смысл. – Я пожала плечами. – Совсем скоро большую часть дня будет темно, и поводов для веселья станет меньше из-за холода.
– Да нет, на самом деле все ограничения только в людских головах. Счастливым можно быть круглый год, главное, найти смысл жизни.
Он посмотрел на меня. Зеленые глаза на миг сверкнули. Мне сразу стало теплее. С этим словами я была согласна на все сто процентов. Дальше шли молча, изредка смущенно поглядывая друг на друга.
Я ругала себя за второй прогул тренировки подряд. Ведь ни разу не пропустила за последний год, а сейчас не смогла отказаться от приглашения Андрея встретиться снова. Это казалось намного важнее мечты.
Мы долго шли по тротуарам и маленьким скверам, иногда останавливаясь, чтобы полюбоваться меняющейся природой. Священное таинство завораживало не хуже волшебства. Мне нравилось выискивать листья, лишь частично изменившие цвет. Андрея, например, завораживало смешение желтого и оранжевого. Когда мы дошли до набережной, в моих руках собрался внушительного размера букет.
– Хочешь играть здесь? – спросила я, оглядываясь.
Набережная, очевидно, самая популярная часть города. По вечерам на ней собирались толпы людей. Днем часто бродили студенты и школьники. Иногда местные вузы выгоняли сюда учеников на занятия физкультурой. Я лично несколько раз видела, как они бегали туда-сюда огромной толпой. Для остальных, разумеется, это крайне неудобно. Но почему-то преподавателей, да и сами университеты, это мало интересовало.
– Почти. – Андрей лукаво улыбнулся, поворачивая к Мосту влюбленных.
Разумеется, он не всегда назывался так. Больше двадцати лет назад на этом самом мосту провели конкурс, который назывался «Самый долгий поцелуй». После чего название предложили сменить.
Мало кто знал эту историю, люди часто не придавали названию значения. Мне про это рассказала Рита. Она любила всякие такие штучки и видела в них сакральный смысл, поэтому искала информацию и изучала историю всего, что ей казалось необычным. Потом, разумеется, делилась этим с нами, совершенно не задаваясь вопросом, интересно нам или нет.
– И зачем нам переходить по мосту? – спросила я с сомнением. – Можем сесть на любой скамейке.
– Нет, не можем. С той стороны вид на город лучше.
Спорить не стала. Не говорить же, что все равно смотрела бы только на него, и ни на что другое. Нам навстречу шли парочки, которые также держались за руки. Многие назначали свидания под часами на мосту. Эта традиция тоже давняя.
Мы дошли до штурвала, который появился после реконструкции несколько лет назад, потом спустились вниз на недавно обустроенную левую набережную. Тут часто собирались спортсмены: были построены корты, проложены и огорожены дорожки, стояли рампы. Я старалась сюда не ходить из страха попасть под чье-нибудь трюковое колесо или поймать мяч головой.
Андрей повернул налево. Люди все еще редко собирались там. Из-за отсутствия зданий поблизости ветер здесь был резче, чем в других частях города. Когда мы дошли до небольшой сцены, я все поняла. Вокруг нее полукругом располагались трехуровневые скамейки.
Я удивленно посмотрела на Андрея, а он в ответ только смущенно улыбнулся. Это же настоящая сцена! Небольшая, но сути размер не менял.
Пока я лихорадочно осматривалась, Андрей положил гитару на сиденье и расстегнул чехол. Оттуда сначала достал подстилку, расстелил ее на скамье и только потом позволил мне сесть. Сам устроился на небольшой сцене в двух шагах, прямо напротив меня.
Андрей пробежался по струнам, что-то подкрутил, потом широко улыбнулся, взглянув на меня. Казалось, что смотрел он прямо в душу. Я не могла отвести взгляда от милейших ямочек на его щеках. Он ударил по струнам, по коже побежали мурашки.
Красивая музыка будто меня загипнотизировала. Андрей запел, глядя мне прямо в глаза. У меня пересохло во рту от волнения. Проникновенные строки звучали подобно откровению. Он делился своими чувствами и мыслями, рисуя образы словами и мелодией.
Песни хорошо знакомые. Уличные музыканты часто выбирали их для привлечения внимания. Но в его исполнении они звучали особенно. Совсем не так, как я привыкла.
Длинные пальцы быстро перебирали струны. Андрей делал это на автомате, совершенно не обращая внимания на работу рук. Я не заметила, как по щекам от трогательных слов потекли слезы. Рядом со мной кто-то сел. У меня при всем желании не получилось бы обернуться, но я была уверена: народу вокруг собралось много.
Люди сидели тихо, вслушиваясь в красивые строки. Никто не говорил и не мешал, пока Андрей проживал песню за песней без остановки. Он окончательно заворожил меня последней мелодией, пробирающей до глубины души.
Кто-то всхлипывал, люди снимали на телефоны, я тоже хотела сохранить хоть кусочек этого чудесного дня, но не могла пошевелиться. Казалось, я дышу только потому, что он на меня смотрит.
Но вот он в последний раз провел по струнам, музыка стихла. Люди громко аплодировали и просили спеть что-нибудь еще. Но Андрей убрал гитару в чехол, проигнорировав их, и подошел ко мне, продолжая улыбаться. Я все еще не могла пошевелиться. Лишь когда он потянулся к моей руке, оцепенение спало.
– Ты так красиво поешь, – сказала я, когда мы сбежали от назойливой толпы, требующей продолжения бесплатного концерта.
Желтая листва громко хрустела под ногами. Мне тоже хотелось кричать вместе с ними, так отчаянно рвались наружу мои чувства к этому удивительному человеку. Но я пока еще молчала. Боялась сказать, что влюбилась в него с первого взгляда.
Мы поднялись на мост. Андрей довольно улыбался: хоть изначально и переживал, явно знал, что мне понравится. Не могло не понравиться. Он