Не выть по-волчьи - Юлия Ива

Они с Вероникой всегда дольше всех вертятся перед зеркалом. А я, наоборот, стараюсь выскочить из школы первым. Просто прошлогодняя куртка за лето стала совсем короткой и тесной. Я её хватаю с вешалки, выбегаю, делая вид, что ужасно тороплюсь, и одеваюсь часто уже за школьными воротами.

Но сегодня Алиса оделась быстро и вышла вместе со всеми. Я закинул куртку за плечо и, держа её за петельку, поплёлся следом. Парни спорили, что взять в кафе. Рык трепался по телефону и шагал вперёд, не глядя ни на кого, уверенный, что все последуют за ним. Все и шли, как бараны за вожаком. Даже я, хотя меня в кафе, понятно, никто не звал, просто здесь одна дорога. Даже Алиса! Она реально пойдёт тусоваться с Рыковым после того, как поцеловала меня?! Я стоял и смотрел ей в спину. Любовался, как она откидывает волосы за плечи. Вот этот жест рукой, поворот головы…

Брр! Порыв ледяного ветра вернул меня в реальность. Я принялся торопливо натягивать куртку. Алиса в это время быстро пересекла дорогу и вскочила в отъезжающий автобус. Меня одновременно накрыли радость, что она всё-таки не пошла с Рыком, и злость, что не догнал её. Тормоз!

В нагрудном кармане завибрировал телефон, и я так рванул молнию, что тесная куртка затрещала.

– Да! – рявкнул я в трубку.

– Я хотела напомнить про лекарство, – растерянно пролепетала мама, – его обязательно надо забрать…

– Я помню!

– Дань, у тебя всё в порядке?

Если сейчас не убедить родительницу, что всё хорошо, она вынесет мне мозг своими переживаниями. Я на выдохе мысленно сосчитал до пяти.

– Да, всё норм. Проп-пустил автобус.

Я ведь его действительно пропустил. Тот, на котором укатила Алиса.

Иногда в октябре небо бывает бесконечно высоким, чистым и будто звенящим. И где-нибудь за городом всё видно далеко-далеко вокруг, даже мне с моим зрением минус два, но сегодня воздух был влажным и плотным, как бабушкин холодец, а небо давило на плечи.

Я трясся в автобусе через весь город за лекарством для бабушки, пока мои одноклассники сидели в уютной кафешке, ржали и в лицах изображали, как Алиса меня целовала, а я стоял столбом. Круче некуда! Нет, я всё понимаю, мама работает, и кто-то должен, но… Я с досады врезал кулаком по спинке сиденья перед собой, получил порцию оскорблений от притаившейся за ним тётки и, откинувшись назад, закрыл глаза и сцепил зубы. Мама говорит, есть такие дни, которые нужно просто пережить.

Я отвёз в больницу лекарство, по пути заскочил за продуктами, и, когда подходил к дому, уже темнело. Показалось, что на детской площадке, в домике на горке, кто-то сидит. Я машинально сбавил скорость и присмотрелся. В детстве мы с Алисой любили там зависать по вечерам. Болтали о всякой ерунде, пока взрослые не загонят домой или не шуганут ребята постарше.

– Дань, иди сюда!

Алиса! От её тихого голоса меня снова вмиг осыпало мурашками. Заторопившись, я взлетел по стёртым ступенькам на горку и больно стукнулся о кромку крыши. Зашипел, схватившись за лоб:

– Кажется, я немного п-подрос с тех пор, когда был тут в последний раз.

– Да, Ванюхин, ты вырос, – сказала Алиса, глядя на меня снизу вверх и по-хлопывая указательным пальцем по губам, – она всегда так делала, когда размышляла о чём-то.

Я оставил на ступенях шуршащий пакет с продуктами и, понадеявшись, что в сумерках она не разглядит куртку, которая стала мне мала, устроился рядом. Прислонился спиной к ограждению и упёрся подошвами кроссовок в противоположную стенку. Наши плечи соприкоснулись. Алиса искоса продолжала пялиться на меня, а я боялся, что, если встречусь с ней глазами, засмущаюсь. Она ведь сама позвала – и молчит! И у меня в голове каша какая-то, не знаю, о чём говорить.

– Ты не пошла со всеми, – сказал я.

– Да ну их…

– Поругались с Рыком?

Она поморщилась:

– Кравец вчера притащил какую-то девку, и она липла к Рыку весь вечер даже при мне! Потом я ушла, а ночью Зоров фотку выложил: Рык и эта в обнимку. – Она сердито фыркнула. – Я сегодня Рыкова спросила, что за фигня, а он наехал, типа я его контролирую и всё такое.

Что-то похожее я и предполагал. Недавно в классе трепались, мол, Рыков и к другим девчонкам подкатывает. А с Алисой он вообще только потому, что она позволяет больше, чем остальные. Я не хотел верить, что она такая дура.

– И ты решила заставить его ревновать? – Я знал это заранее, но всё равно разозлился. И смущение как рукой сняло. – А п-почему со мной?

Алиса повернулась ко мне. В сумерках её глаза казались почти чёрными, они изучающе скользили по моей физиономии, пока не остановились на губах. Я вспомнил утренний поцелуй, в лицо будто плеснули горячим, и стало пофиг, почему она выбрала меня. Захотелось просто повторить.

– Говорю же, ты вырос…

Я не дал ей закончить, накрыв её губы своими. Ощутил сладость и аромат ягодного леденца. Неловко получилось, но Алиса не отодвинулась. Наоборот, ответила. У неё явно было больше опыта в поцелуях, я слегка стушевался, но тут же забыл про свою неискушённость. А потом она перебралась ко мне на колени, я обнял её и совсем потерял голову. Мир завертелся вокруг, размазывая очертания предметов, словно мы вдвоём летели на карусели.

Наконец Алиса попыталась отстраниться, потом упёрлась ладонями мне в грудь:

– Хватит, Данил! Всё!

Я заставил себя отпустить её и, тяжело дыша, откинул пылающую голову на перила. Сердце гулко стучало. Крыша домика медленно кружилась.

Алиса запустила пальцы мне в волосы:

– Да-аник, ты красивый стал…

Я хрипло выдохнул:

– Лучше Рыка?

– Дурак! – Она отодвинулась и села напротив, обхватив руками колени, подтянутые к груди. Надулась и стала похожа на обиженную белку. Вслед за глупым сравнением меня осенило:

– Ты же его не любишь!

Алиса глянула надменно и фыркнула:

– С чего ты взял?!

– А что ты тогда делаешь тут, со мной?

– Общаюсь со старым другом! – нагло заявила она.

Я разозлился:

– И со всеми друзьями ты так общаешься?

– Не со всеми! – Она помолчала и ужедругим тоном, задумчиво и слегка удивлённо, сказала: – Дань, а помнишь, в детстве я за тебя замуж собиралась? Какие мы были смешные…

Смешные, значит? И я, наверно, смешон со своими неумелыми поцелуями?! Я бы никогда