Неведомые тропы [сборник 2005, худ. Романов В В] - Георгий Алексеевич Скребицкий

Ваня нагнулся и заглянул в воду. Что там творилось!

Как через зеленое стекло, он увидел совсем особенный, подводный мир. Целые заросли каких-то длинных растений тянули свои гибкие стебли из глубины к поверхности, а между растениями сновали, плавали и кувыркались тысячи разнообразных жучков и букашек. Прицепившись к стеблям, неподвижно сидели улитки в своих красиво изогнутых домиках. Какие-то длинные головастые существа, не то насекомые, не то черви, извиваясь, плавали и ползали среди подводных растений. Огромный черный жук, как водолаз, поблескивая своим прочным «стальным» шлемом, важно поднялся из глубины на поверхность воды и, выставив кончик головы, замер.

Вдруг неподалеку выплыла красивая пестрая «ящерица» с большим гребнем на спине, совсем как у сказочного дракона; жук нырнул и исчез.

Взглянув на ящерицу, Ваня сразу узнал, что это тритон. Такой жил у них целую зиму в банке, пока озорной кот Васька не вытащил его и не съел.

Ваня так засмотрелся на все эти диковины, что чуть не свалился с плота.

— Ты что, заснул, что ли? — окликнул его Петя.

Ваня быстро поднял голову:

— Нет, не заснул… здесь так красиво!

— Ладно уж! — засмеялся Петя. — Смотри: подплываем.

Остров уже прямо надвигался на плот. Чудесные невиданные растения склонились к самой воде и отражались в ней, точно в зеркале.

Вон под нависшими стеблями что-то мелькнуло и исчезло. Ваня вгляделся: вон-вон опять! Да это кто-то плывет — наверно, спасается от них. Впереди заливчик — сейчас выплывет туда.

На открытой воде показалась небольшая серая птица, наверное дикая уточка. Она быстро плыла, постоянно нагибая головку, будто кланялась, а следом за ней выплыли два крохотных птенца. Они изо всех сил спешили догнать мать.

Ваня шепнул Пете:

— Видишь там, в заливчике…

Петя утвердительно кивнул головой. Он тоже наблюдал маленькую семью и, чтобы не спугнуть ее, даже перестал грести.

Птенцы нагнали мать и, подплыв сбоку, вдруг оба взобрались ей на спину. Влезли и уселись, как на лодочке. Мать тихо поплыла дальше, увозя на себе детей.

У самых камышей птица, словно прощаясь с ребятами, еще раз оглянулась в их сторону. Вдруг она как-то смешно раздула перья вокруг шеи, точно расправила баки, и от этого вся головка у нее сделалась разлатая, широкая, как шляпка гриба на тонкой, слабенькой ножке.

— Поганка, поганка! — не выдержал Петя. — Помнишь, у нас… в книжке, и тоже с детьми. Помнишь?

Ваня радостно закивал головой:

— Помню, помню! Значит, это правда, что с детьми на спине. А я думал, только в книжках рисуют…

Ребята еще долго не могли успокоиться и всё смотрели на то место в камышах, куда скрылась птица.

Наконец Петя вздохнул:

— Нет, совсем ушла. Поплывем дальше. — И он опять заработал своим «веслом».

Плот, покачиваясь, вплыл в небольшой заливчик. Теперь с обеих сторон над ребятами свешивались узкие зеленые листья.

Работая изо всех сил доской, Петя подчалил плот к острову.

— Ну, вот и приехали. А ты все — «ах-ах»! — засмеялся он, подтолкнув в бок Ваню.

Он ткнул колом в берег, налег на кол и уже хотел перескочить на остров, но кол не уперся в твердую землю, а стал медленно погружаться в трясину. Сверху выступила вода.

Ребята удивленно переглянулись: что же это такое?

Открытый ими остров действительно был недоступен для человека — он представлял собой вязкое, может быть, даже непроходимое болото.

Ваня в душе очень обрадовался такому неожиданному обороту дела. Значит, можно ехать назад и больше уже никогда сюда не возвращаться. Теперь только бы до берега добраться! Что путешествие на этом заканчивается, для него не было сомнения. Но Петя, этот противный выдумщик, глядя на остров, все еще о чем-то размышлял. Наконец он решительно встал. Ваня облегченно вздохнул: значит, поплыли назад. Не тут-то было: Петя и не думал грести. Он сбросил на берег острова несколько кольев, потом перекинул на них с плота доску — так что получилось вроде мостика, — взял в одну руку кол, в другую еще две доски и, ни слова не говоря, осторожно полез с плота на сделанный им мостик.

Ваня не выдержал:

— Куда ты? Завязнешь!

Он уже хотел заплакать. Петя даже не обернулся. Ловко балансируя, он перебрался на другой конец доски. Попробовал впереди себя колом, надавил. Кол опять начал погружаться в трясину. Тогда Петя бросил перед собой взятую доску и осторожно перешагнул на нее. Доска не провалилась. Он бросил вторую, еще дальше вперед, и переступил на нее, а первую поднял и опять бросил вперед.

Так, переходя с доски на доску, он прошел по острову несколько шагов. Обернувшись, Петя радостно крикнул:

— Смотри-ка: иду!

Но Ване совсем не нравилась новая затея Пети, он угрюмо молчал.

Тем же способом Петя вернулся обратно на плот. Он был очень доволен. Лицо его выражало торжество и решимость.

— И совсем не страшно. Стоишь на досках, как на лыжах…

Он не договорил и вдруг хлопнул себя по лбу:

— Вот это здорово! Вот это придумал!

Петя быстро сел на плот, вынул из кармана перочинный нож, отрезал от сумки кусок широкой тесьмы и начал что-то мастерить.

— Что ты хочешь делать? — уныло спросил Ваня.

Он понимал одно: Петя опять затевает что-то новое. Значит, возвращение домой откладывается, а Ване уже очень хотелось есть.

Но Петя был так поглощен своей работой, что даже не ответил.

Он выбрал четыре длинные узкие доски, при помощи гайки прибил к каждой из них посредине в виде петли тесьму, потом закруглил ножом концы досок, проковырял дырочки и через них тоже продел бечевку.

— Вот и лыжи готовы! — весело заявил он, окончив работу. — Смотри: в эти петли ноги продевать, а за веревочки будем поднимать передние концы лыж, чтобы в траве не путались. У дяди Алеши на охотничьих лыжах тоже так сделано. Он говорит — иначе в снег зарываются.

Петя чувствовал себя изобретателем. Он не без гордости взглянул на Ваню.

— Ловко придумано, а? Летом на лыжах! — Он счастливо засмеялся. — В городе ребятам расскажу — не поверят… Ну, пошли.

И он начал рассовывать по карманам содержимое своей сумки, которую без тесьмы нельзя было надеть через плечо.

Ваня уже решил, что все равно ничего доброго не выйдет из этого необыкновенного путешествия. Он молча, покорно встал и, взяв свои лыжи и кол, перелез за Петей на остров.

Ах, как это было жутко! Земля под ногами качалась — казалось, вот-вот провалишься и завязнешь