Твой выход, Бен! - Сабине Энгель
– Всех пробовал. Бесполезно. А Тома даже два раза. Сначала деньги ему предлагал. Потом пригрозил, что наябедничаю на него фрау Шнук.
– Наябедничаешь? А что он такого сделал?
– Дал мне списать последнюю контрольную по математике.
Йонас непонимающе уставился на меня.
– Выходит, что он обманул учительницу, – пояснил я.
Йонас закатил глаза:
– Но ведь списал-то ты!
– А он мне помог.
– Ну знаешь, приятель! – Йонас покачал головой. – Угрозам и шантажу тебе ещё учиться и учиться. Запомни на будущее: сам ты никаким боком не должен быть замешан в преступлении.
– А если по-другому не получается…
На самом деле я был уже готов на что угодно.
В тот день предстояла репетиция заключительной сцены. При одной мысли об этом мне становилось дурно. Я слышал, как Мелисса срочно одалживала у Лины губную помаду.
– Со вкусом клубники, – промурлыкала Лина. – Для твоего принца.
«Не дождётесь! – промелькнуло у меня в голове. – Не будет вам никакой сцены с поцелуем!»
* * *
– Но в пьесе есть поцелуй! – настаивала Мелисса час спустя.
Она лежала посреди сцены, а вокруг неё толпились семь гномов. Вид у них был довольно запуганный.
Я решительно отшвырнул своего деревянного коня:
– А я-то думал, что в наше время мужчины и женщины равны!
– При чём здесь это? – возмутилась Мелисса и гневно уставилась на меня своими глазищами. Мёртвой и прекрасной она точно не выглядела.
– Если ты всё можешь сама, зачем тебе принц?
– Хватит, Бен, успокойся, – прервала нашу перепалку фрау Шнук. – В сказке, кроме всего прочего, есть и победа добра над злом.
– Вот именно, – вмешалась Лина. – Поцелуй должен избавить Белоснежку от злых чар. Это всем известно.
– Если ты меня не поцелуешь, то испортишь всю пьесу, – прошипела Мелисса и снова вытянула трубочкой свои клубничные губы.
Я оглянулся по сторонам в поисках поддержки. Гномы и деревья смущённо переминались с ноги на ногу.
Йонас был чем-то занят за сценой. А все девчонки были, конечно, на стороне Мелиссы.
– Ты должен её поцеловать, – подытожила Лина.
Я бросил на неё убийственный взгляд. Но его успела перехватить фрау Шнук, которая почему-то оказалась между нами, и немедленно ответила мне своим фирменным колдовским взглядом поверх очков.
– Ладно, – выдавил я из себя, – но только один раз, когда будем выступать перед зрителями! – Я старался, чтобы мой голос звучал твёрдо и уверенно. Все должны были понять: я не сдаюсь, а устанавливаю свои правила. Хотя, наверное, со стороны моя решимость больше походила на отчаяние.
Тем не менее фрау Шнук пошла мне навстречу:
– Ну что ж, – сказала она, – на репетициях мы, пожалуй, можем отказаться от поцелуя.
– Как же так… – запротестовала Мелисса. Естественно, ей не хотелось признавать своё поражение.
Но мне было на неё наплевать. Все слышали, что сказала фрау Шнук. Пусть наша принцесса побесится. Зато я, наконец, немножко передохну. По крайней мере, до Дня сказки.
Глава 5
День нашего выступления стремительно приближался. Мне казалось, что я всего-то пару раз укладывался спать, а на самом деле промелькнула целая неделя. Фрау Шнук приступила к репетициям в костюмах, чего я сильно побаивался.
– Ты уже пробовал применить Силу? – завёл разговор Йонас.
– Какую силу? – Я его едва слушал. Потому что с ужасом рассматривал пакет, который мне только что вручила Мелисса. В нём был мой костюм, и прямо сверху лежали чёрные леггинсы.
– Силу джедаев, разумеется, – уточнил Йонас и недоверчиво покосился на то, что должно было заменить брюки: – Они с блёстками или мне показалось?
– Ещё как с блёстками, – откликнулась стоявшая неподалёку Лина. – Это леггинсы моей сестры. Она занимается балетом.
Я даже не поднял головы. Просто не мог отвести глаз от этого безобразия.
– Давай, Бен, не стой столбом! Живо переодевайся! – Фрау Шнук подтолкнула меня к мальчишечьей раздевалке.
Там уже сидели семь глубоко несчастных гномов. Им раздали колготки в кошмарную разноцветную полоску. Никто из гномов понятия не имел, как их надевать. Я тоже не знал. Потому что не носил такие вещи с тех пор, как научился сам одеваться. Но своё сочувствие я оставил при себе. Ведь никто из них не захотел поменяться со мной ролями. К тому же у меня своих забот хватало.
С пакетом в руках я проскользнул в дальний угол раздевалки. И оттуда молча наблюдал, как гномы один за другим путались в длинных колготках, которые без конца перекручивались и завязывались в узлы.
– Какие колючие, – пожаловался Кевин. – Их там из кактусов делают, что ли? – Его левая нога уже исчезла в узкой полосатой кишке, а правая пыталась протиснуться сквозь бесформенный тряпичный комок.
Леон успел нацепить на голову ярко-розовый колпак, и теперь у него перед глазами болтался помпон. Он хотел что-то сказать, но в этот момент дверь широко распахнулась.
С криком: «Бен, твои сапоги!» – в раздевалку ворвалась Мелисса.
А за ней целая толпа девчонок. Похоже, их нисколько не смущало, что мы переодеваемся.
Кевин сорвал с крючка куртку и поспешно прикрылся. Леон покраснел так, что его лицо слилось по цвету с колпаком. А Финн просто заполз под скамейку. Но девчонки не обратили на них ни малейшего внимания и пронеслись мимо.
Мелисса остановилась передо мной – и пара высоких чёрных сапог с грохотом ударилась об пол.
– Что это? – хмуро спросил я. Я был далеко не в восторге от противно пахнущих сапог и от её нахального появления в нашей раздевалке.
В ответ Мелисса улыбнулась так, как умела только она. Свою улыбку она наверняка считала неотразимой, потому что не забывала в придачу хлопать ресницами. Но для меня это была улыбка вампира, готового впиться в свою жертву.
– Это мои сапоги для верховой езды. И я охотно их тебе одолжу.
Её подружки захихикали. А Леон злорадно хмыкнул из-под своего дурацкого колпака. Обрадовался, наверно, что у меня костюм будет в сто раз ужаснее, чем у него.
– Для моего принца мне ничего не жалко, – прощебетала Мелисса и послала мне воздушный поцелуй.
Подружки захихикали ещё громче. К ним присоединились некоторые гномы. Я бы с удовольствием высказал всё, что думаю. И ей, и всем остальным. Но, к сожалению, в эту минуту моя голова была пуста, как необитаемая часть Вселенной. Так и не дождавшись ответа, Мелисса решила, что пора уходить. Она и её свита исчезли так же стремительно, как появились. Едва за ними закрылась дверь, как в раздевалке раздался взрыв хохота.
– Для моего