Неведомые тропы [сборник 2005, худ. Романов В В] - Георгий Алексеевич Скребицкий

За курицу папе пришлось заплатить, к тому же здорово досталось от соседей.

— Убирайте лисенка куда хотите, — кричали они, — а то с ним лиса всю птицу у нас переведет!

Делать было нечего, пришлось папе посадить лисенка в мешок и отнести назад в лес, к лисьим норам.

С тех пор лиса в деревню больше не приходила.

Мы с братом Сережей ложились спать. Вдруг дверь растворилась и вошел папа, а следом за ним — большая красивая собака, белая с темно-коричневыми пятнами на боках. Морда у нее тоже была коричневая; огромные уши свисали вниз.

— Папа, откуда? Это наша будет? Как ее звать? — закричали мы, вскакивая с постелей и бросаясь к собаке.

Пес, немного смущенный такой бурной встречей, все же дружелюбно завилял хвостом и позволил себя погладить. Он даже обнюхал мою руку и лизнул ее мягким розовым языком.

— Вот и мы завели собаку, — сказал папа. — А теперь марш по кроватям! А то придет мама, увидит, что вы в одних рубашках бегаете, и задаст нам.

Мы залезли обратно в кровати, а папа уселся на стул.

— Джек, сядь, сядь здесь, — сказал он собаке, указывая на пол.

Джек сел рядом с папой и подал ему лапу.

— Здравствуй, — сказал папа, потряс лапу и снял ее с колен, но Джек сейчас же подал ее опять.

Так он «здоровался», наверно, раз десять подряд. Папа делал вид, что сердится, — снимал лапу, Джек подавал снова, а мы смеялись.

— Довольно, — сказал наконец папа. — Ложись.

Джек послушно улегся у его ног и только искоса поглядывал на папу и слегка постукивал по полу хвостом.

Шерсть у Джека была короткая, блестящая, гладкая, а из-под нее проступали сильные мускулы. Папа сказал, что это — охотничья собака, легавая. С легавыми собаками можно охотиться только за дичью — за разными птицами, а на зайцев или лисиц нельзя.

— Вот придет август, наступит время охоты, мы и пойдем с ним уток стрелять. Ну, пора спать, а то уже поздно.

Папа окликнул пса и вышел с ним из комнаты.

На следующее утро мы встали рано, напились поскорее чаю и отправились гулять с Джеком.

Он весело бегал по высокой, густой траве, между кустами, вилял хвостом, ласкался к нам и вообще чувствовал себя на новом месте как дома.

Набегавшись вдоволь, мы решили идти играть в «охотников».

Джек тоже последовал за нами. Мы сделали из обруча от бочки два лука, выстругали стрелы и пошли на «охоту».

Посреди сада из травы виднелся небольшой пенек. Издали он был очень похож на зайца. По бокам у него торчали два сучка, будто уши.

Первым стрельнул в него Сережа. Стрела ударилась о пенек, отскочила и упала в траву. В тот же миг Джек бросился к стреле, схватил ее в зубы и, виляя хвостом, принес и подал нам. Мы были этим очень довольны. Пустили стрелу опять, и Джек снова принес ее.

С тех пор пес каждый день принимал участие в нашей стрельбе и подавал нам стрелы.

Очень скоро мы узнали, что Джек подает не только стрелы, но и любую вещь, которую ему бросишь: палку, шапку, мячик… А иногда он притаскивал и такие вещи, о которых его вовсе никто не просил. Например, побежит в дом и принесет из передней калошу.

— Зачем ты ее принес — ведь сухо совсем! Неси, неси назад! — смеялись мы.

Джек скачет вокруг, сует в руки калошу и, видимо, вовсе не собирается нести ее на место. Приходилось относить самим.

Джек очень любил с нами ходить купаться. Бывало, только начнем собираться, а он уж тут как тут — прыгает, вертится, будто торопит нас.

Речка в том месте, где мы купаемся, была у берега мелкая. Мы с хохотом и визгом барахтались в воде, брызгались, гонялись друг за другом. И Джек тоже залезал в воду, носился вместе с нами; если же ему кидали в речку палку — бросался за нею, плыл, потом брал в зубы и возвращался на берег.

Часто в порыве веселья он хватал что-нибудь из нашей одежды и пускался бежать, мы же гонялись за ним по лугу, стараясь отнять кепку или рубашку. А один раз вот что случилось.

Купались мы на речке вместе с папой. Папа плавал очень хорошо. Он переплыл на другую сторону и стал звать к себе Джека. Пес в это время играл с нами. Но, как только он услыхал папин голос, сразу насторожился, бросился в воду, потом неожиданно вернулся, схватил в зубы папину одежду, и не успели мы опомниться, как он уже плыл на ту сторону. Следом за ним, раздуваясь, как большой белый пузырь, тащилась по воде рубашка, а брюки уже совсем намокли, скрылись под водой, и Джек едва их придерживал зубами за самый кончик. Мы просто замерли на месте, боясь, что он упустит одежду и она утонет. Однако Джек ничего не растерял и благополучно переплыл на другую сторону.

Пришлось папе плыть обратно, держа в руках одежду. Просохнуть она, конечно, не успела, и, когда мы вернулись домой, мама, увидев папу, так и ахнула:

— Что случилось? Почему ты в таком виде? Ты что, в речку упал?

Но, узнав, в чем дело, потом долго смеялась вместе с нами.

К Джеку мы очень привыкли, не расставались с ним целые дни и всё мечтали о том, когда же настанет август и папа с Джеком пойдет на охоту. Папа обещал, что и нас тоже возьмет с собой.

Каждое утро мы первым делом бежали к отрывному календарю, срывали старый листок и считали, сколько еще листков осталось до августа.

Наконец остался один, последний.

В этот день папа, как только вернулся с работы и пообедал, многозначительно взглянул на нас и сказал:

— Ну-с, кто желает идти со мной готовиться к завтрашней охоте?

Конечно, повторять приглашение не пришлось. Мы с Сережей бросились со всех ног в кабинет и уселись возле письменного стола.

Папа достал из ящика все охотничьи припасы: порох, дробь, гильзы, пыжи — и начал набивать патроны.

Мы смотрели на эти приготовления затаив дыхание. Наконец патроны были набиты и аккуратно вставлены в широкий пояс с узенькими кармашками для каждого патрона. Такой пояс называется «патронташ».

Повесив патронташ на гвоздик, папа вынул из шкафа чехол