Времятрясение - Линда Бакли-Арчер

Бывает, что незначительное событие меняет мир.

Мальчик Питер, поссорившись с отцом, уехал в Дербишир, на ферму, где познакомился с девочкой Кэйт. Золотистый лабрадор, принадлежавший Кэйт, неожиданно натолкнулся на генератор Ван дер Граафа и, испугавшись, помчался по коридору исследовательской лаборатории. Ребята кинулись догонять собаку и столкнулись с антигравитационным аппаратом, при помощи которого попали в другой век.

Ребята случайно открыли возможность путешествия во времени, доказав связь между силой притяжения и временем. Это событие имело весьма серьезные последствия. Одно из них угрожало будущему их страны. Судьбы множества людей зависят от одного человека?! Да, такое бывает. Порой достаточно одного-единственного поступка, чтобы управлять великой машиной истории, но требуется нечто гораздо большее, чтобы направить историю правильным курсом.

Так вот, эта книга завершает рассказ о приключениях Питера Скокка и Кэйт Дайер, из двадцать первого века, попавших в 1763 год. Питер и Кэйт оказались в гуще событий, с которыми не сталкивался ни один ребенок на свете и которые, конечно, напугали бы кого угодно. И все же ни один из взрослых не повел бы себя столь храбро, как эти дети,

В этом повествовании не менее важны судьбы и деяния двух непримиримых врагов: Гидеона Сеймура и Дегтярника. Гидеон Сеймур — бывший вор, вставший на путь истинный, благородный человек, рискуя жизнью помогавший Питеру и Кэйт. Дегтярник — постоянная угроза для Гидеона и, как выяснилось, его старший брат, опасный и талантливый негодяй, который заслужил дурную репутацию не только в своем XVIII веке, но и в XXI.

Я уже писала о том, как Дегтярник поступил с Питером и Кэйт, что сделал с двумя последними антигравитационными аппаратами и как вернулся в 1763 год. Один из аппаратов не принес Дегтярнику пользы, поскольку мошенник не знал, как его включить, а при помощи другого аппарата он надеялся подправить свою судьбу. Дегтярник редко ошибался, но однажды совершил губительную для себя ошибку — доверился своему хозяину, лорду Льюксону, и понадеялся на его помощь. Однако у лорда Льюксона были свои планы на антигравитационный аппарат: он украл его, чтобы путешествовать во времени. Дегтярник остался ни с чем в 1763 году.

У лорда Льюксона был столь же острый ум, сколь и мерзкая душа. Дегтярник, увы, слишком поздно сообразил, каковы планы лорда Льюксона.

Когда произошли все эти события в Дербиширской лаборатории, стала ясна цена вмешательства в течение времени. Формирование параллельного мира, первый сбой во времени и все ускоряющееся угасание Кэйт — вот каковы симптомы роковой болезни. Возможно, если бы лорд Льюксон не украл антигравитационный аппарат, у ученых было бы время спасти мир. Но во все времена существовал соблазн спросить у Истории: «А что, если?..»

Когда Питер сказал мне, что Дегтярник потерял аппарат и теперь им владеет мой бывший хозяин лорд Льюксон, я испугался. Поскольку мне лучше всех на свете было известно, каково сердце лорда Льюксона. Я понимал его зачерствевшую душу и знал, как далеко его могут завести азарт и жадность. Когда-то давно, не имея от этого никакой личной выгоды, он спас мне жизнь. Но теперь лорд Льюксон стал весьма опасным существом, хороший человек превратился в дурного.

Гидеон Сеймур

Линкольн-Инн-Филдс, 1763 год

Солнце освещало Манхэттен, его небоскребы изо всех сил соперничали друг с другом, каждый старался первым дотянуться до неба. Был август, стояла влажная жара, и глупо было покидать прохладу гигантских зданий, поскольку на раскаленной улице рубашки быстро прилипали к спинам людей. Взгляды многих жителей Нью-Йорка, сворачивавших с Шестой авеню на сравнительно спокойную Принс-стрит, скользили по человеку, чьи необычные поза и одежда выделяли его даже в Сохо.

На Принс-стрит здания были этажей в шесть, по стенам некоторых из них спускались к тротуарам железные лестницы, которые в середине дня уже были в глубокой тени. Лорд Льюксон, дожидаясь, когда его слуга окликнет кэб, стоял перед итальянской булочной, в окнах которой громоздились поджаристые булки, испеченные в форме пончиков огромного размера, и рассматривал свое отражение в пыльном окне. Мимо из одного здания с кондиционером в другое проносились люди разной степени оголенности, на них были черные очки, шорты и яркие разноцветные майки. Лорд Льюксон, однако, выглядел безупречно в тройке цвета слоновой кости, выкроенной из легчайшей ткани и отлично подчеркивавшей его стройную фигуру. Он принял свою привычную позу — ноги расставлены, одна рука изящно закинута за спину, другая покоится на серебряной рукоятке трости из черного дерева. Он сознательно напрягал мышцы шеи так, чтобы голова наклонялась точно под тем углом, который красноречиво заявлял: перед вами английский аристократ древнего рода, привыкший ко всему, что может предложить жизнь, в каком бы веке он ни оказался. Лорд Льюксон оглядел свой силуэт и поздравил себя с тем, что нашел такого талантливого портного.

Турист средних лет, с огромным животом, приостановился и внимательно осмотрел видение в кремовом льняном костюме. Лорд Льюксон взглянул на него с отвращением и подумал о своем сундуке из кедрового дерева, который остался в 1763 году. Сундук был привезен из Италии, в нем лежали прелестные шелка, пенистые кружева, расшитые туфли на высоких каблуках, треугольные шляпы и парчовые жилеты, а также парики, румяна и черные мушки в форме полумесяца. Как досадно, подумал лорд, что чувство моды у мужчин двадцать первого века не шагает в ногу с поразительным прогрессом, который наблюдался в других сторонах этой жизни. Хотя современная мода на пирсинг, татуировки и окраску волос в самые разные цвета показалась ему достаточно соблазнительной — в самом деле, должно быть, занятно украсить пупок рубином или, быть может, парочкой бриллиантов… Только подумайте, можно было бы покрыть татуировкой все руки до плеч! Это было бы восхитительно непристойно! И лорд Льюксон вдруг громко рассмеялся, отчего пузатый турист уставился на него, уже не скрывая любопытства.

Лорд Льюксон, все еще улыбаясь, оглядывался вокруг. Сколько невероятного открыл ему этот новый золотой век! И не удивительно, подумал он, что Дегтярник, его странствующий слуга, так привязался к этому веку чудес. Лишившись аппарата для путешествия во времени, Синекожий наверняка теперь воспринимает свой век как тюрьму… Лорд Льюксон представил себе выражение лица Дегтярника, его ярость, отчаяние и ужас, когда