Моя кровь – бензин. АВТОбиография менеджера Шумахера - Вилли Вебер

«Souvenirs! Souvenirs! Kauft ihr Leute, kauft sie ein!» – я никак не мог отделаться от этой песенки[45]. Приехав в Casino, мы с Хайдемари разложили наши сокровища на откидном столике, нарисовали ценники: 20, 25, 30 марок. И приписку: «Часы! Два года гарантии!»

Наши роли были распределены так: я продаю, Хайдемари стоит на кассе.

Дело было за малым – за покупателями.

Однако дела у нас шли ни шатко ни валко. Наши часы редко обретали нового владельца. Успех нам только снился, как Хайди Кабель – слава Софи Лорен.

Однажды к нам подошел офицер, выудил пять разных часов и говорит:

– Я бы с удовольствием купил, но всего два года гарантии? Маловато.

– А сколько вы хотите? – с недоумением спросил я.

– Пять лет, – выдал он.

После этого приписка стала выглядеть так: «Часы! Пять лет гарантии!»

Клиент всегда прав – новая табличка сработала. Теперь, когда гарантийный срок увеличился, часы покупали по пять-восемь штук. Даже такие безделицы, как шарик со стрелками на цепочке, расходились как горячие пирожки. Вероятно, в Америке часы можно было купить и подешевле, но там не предложили бы пятилетнюю гарантию. С другой стороны, чтобы ей воспользоваться, солдату пришлось бы вернуться в Германию. Совершенно не выгодно. Но если на что-то и можно положиться в этом мире, то на людскую жадность.

Ежедневно прибывали новые автобусы с пополнением, и каждый хотел себе часы с супергарантией. Мы с Хайдемари торговали как угорелые. Одни часы обходились мне в 20–30 марок, а я накидывал 30 % сверху. Если дело шло, за вечер мы получали до 1000 марок прибыли.

– Что такое вы делаете с часами, герр Вебер? Не может быть, что там все чисто, – с недоверием спросил мой поставщик. – У меня клиенты по всей Европе, но ни у кого не получается продавать так много.

– Не спрашивайте, просто везите мне товар! – ответил я.

Вечером, лежа в постели, я смеялся до изнеможения. Потом провалился в неспокойный сон, в котором полетел в Америку, а в аэропорту меня уже ждали тысячи покупателей моих часов, тряся гарантийными талонами и выкрикивая:

– Стойте, герр Вебер!

«Все хорошо до тех пор, пока все идет хорошо», – часто говорю я. В какой-то момент моего полковника тоже отозвали обратно в Америку. А с ним улетела и волосатая лапа, которой он меня прикрывал. Другие торговцы быстро объединились и выдавили меня из Casino. Мой успех с самого начала был им как кость в горле. Я на них за это не в обиде. Я-то знаю, что я крутой.

Штутгарт

Февраль 1964 года

Ни для кого не секрет: в каждом живет гений. Но если о рыбе судить по тому, как она лазает по деревьям, она всю жизнь будет считать себя никчемной.

Я знал, что кое-чего умею, но важно было найти свою нишу.

Однажды я увидел из окна трамвая участок земли на углу Шлосштрассе: отвратительная рана, оставленная войной на месте стоявшего здесь когда-то прекрасного здания, поросшая сорняками, с воронкой от бомбы посередине.

Мне пришла в голову идея века. Очередная. В день у меня таких бывало по 200 штук. Можно сказать, я их выдыхал, как другие выдыхают углекислый газ.

Обратившись в строительное управление, я выяснил, кому принадлежит необработанный участок, и пришел к владельцу.

– Здравствуйте, меня зовут Вильгельм Вебер, у меня гениальная идея насчет вашего участка. Я разверну здесь торговлю подержанными автомобилями!

Владелец посмотрел на меня скептически:

– Но, уважаемый, вы ведь знаете, что там посередине яма? Вы не сможете поставить туда машины.

– С этим я разберусь!

– И однажды там возведут новый дом…

– Да, когда-нибудь возведут. Так что еще много воды Неккара[46] утечет, – сказал я с дерзким смешком.

Что сработало? Моя харизма? Моя настойчивость? Как бы то ни было, мы заключили договор на 10 лет. Арендная плата разумная. У меня к тому моменту были кое-какие сбережения.

Затем я пошел на биржу труда на Неккарштрассе, где стояла очередь из безработных. Тогда еще не наступили те времена, когда ты приходил и говорил: «Мне бы нужны люди». А чиновник отвечал: «Мне бы тоже».

– Парни, вы нужны мне! Есть площадка с ямой посередине. Яму нужно засыпать и все разровнять. Через месяц все должно выглядеть тип-топ, а сверху – белая галька. Кто хочет пойти со мной, кто смелый?

Лес рук.

– Фриц, чувак! Забей на все дела, ты мне нужен! Мы разбогатеем! – проорал я в трубку.

Фриц, мой старый приятель со времен обучения гостиничному делу, работал поваром в Тюбингене.

– Дай мне три дня, я должен подумать, – ответил Фриц.

Сутки спустя он стоял у меня на пороге. Такой же чокнутый, как и я. А чего бояться? Я всегда говорил: ковчег построил Ной; «Титаник» построили профессионалы. А теперь вопрос: которая из лодок доплыла?

Площадка постепенно принимала надлежащий вид: шикарный подъезд, большие ворота, крутой забор. Не слишком высокий, чтобы не отпугивать клиентов, но и не слишком низкий: я не хотел, чтобы машины сделали ноги.

Черт, до меня дошло, что у нас нет офиса.

– Деревянная будка? – предложил Фриц.

– Слишком сложно.

Мы взяли списанную бытовку, оттащили ее к задней противопожарной стене и раскрасили в небесно-голубой цвет в красную полоску. В довершение всего мы, как кроты, зарылись на два метра в землю и извлекли на свет божий еще рабочую электрическую распределительную коробку, оставшуюся с довоенных времен.

После всех расходов у нас с Фрицем оставалось еще 10 000 марок на то, чтобы заполнить нашу площадку, украшенную по периметру ярмарочной гирляндой, самым необходимым – подержанными автомобилями. Это оказалось непросто.

Я обращался к региональным дилерам Mercedes, VW и BMW:

– Как бы вы отнеслись к тому, чтобы на комиссионной основе выставить у нас на продажу ваши старые автомобили?

На меня смотрели так, будто я спрашивал: «Могу я переспать с вашей женой?»

В западной части Штутгарта, недалеко от моей торговой площадки, где я в скором времени надеялся заработать свои миллионы, располагался офис дистрибьютера Opel, которым владел некий Шотт. Нет, в фамилии не пропущена r[47].

– На комиссионной основе? Почему бы и нет? – подмигнул мне шеф, добродушный пожилой господин. – У нас эти корыта только место занимают.

Так мы и заполняли нашу площадку: Ford Taunus,