О войне, Тегеранской конференции и маршале Рокоссовском. Глазами отца - Сергей Арташесович Арутюнов
Однако Гаджи-бек пришел к старому командиру с другим рассказом.
Аршак разлил по небольшим изящным чашкам чай. Это был известный «Индийский – 1-й сорт». Их беседа продолжалась…
Гаджи-бек взволнованно рассказывал…
За два дня до того самого боя с немецким десантом под Грозным Аслан совершил еще один необычный поступок, который остался без внимания командования (об этом Аршак не знал и не мог знать!). Один из бойцов отряда с украинской фамилией был приписан к подразделению в последний момент. Он стал доносить в Баку на своих товарищей, об этом случайно узнали друзья Аслана и сообщили ему, комсомольцу и активисту. Что же было в этих доносах? Этот субъект просто и непринужденно сообщал письменно о неблагонадежности своих товарищей по оружию. Так, он об одном из них написал, что существует протокол допроса, где будущий боец взвода Арутюнова признал себя скрытым врагом советской власти! Это было страшным обвинением. И друзья рассказали об этом Аслану. Этот отчаянный храбрец, не побоявшись, взял на себя особую роль – стал судить подлеца-доносчика.
В составе всего четырех человек они провели в каком-то заброшенном развалившемся здании комсомольское собрание. На этом собрании Аслан приговаривает украинского парня-доносчика к наказанию: предлагает написать ему рапорт об отчислении из отряда специального назначения, дабы не порочить честных товарищей. Трус и подлец, и в тот момент проявил себя трусливо и подло. Он все отрицал, а в последний момент заявил, что ненавидит весь отряд и в том числе командира отряда – «этого армянина – выскочку Аршака, как его там по отчеству!..»
Чаша терпения переполнилась. Аслан с пугающей ненавистью и силой ударил этого подонка в челюсть. Тот, конечно, упал, потеряв сознание. Затем, когда ребята вынуждены были разойтись, они не подумали забрать с собой «пострадавшего» от судилища. Наутро патруль нашел мертвого человека в форме НКВД – в одном из зданий прифронтовой полосы. Уголовное дело не возбуждалось, но все ждали, что подозрения падут на Аслана.
А вслед за этим здесь высадились немцы, и нашим пришлось срочно вступить в бой. А что было дальше – вы знаете.
Так закончилась история о самосуде.
– Аршак Саркисович, пожалуйста, расскажите, как вы живете, давно ли оставили службу?
Взволнованный таким рассказом, ветеран поведал младшему товарищу о своей жизни, скромно умолчав о нескольких ярких подвигах, случившихся уже в послевоенное время…
В конце этого эпизода не могу не добавить от себя: Аршак, несмотря на болезни, сделал все для успешного окончания института Гаджи, линия жизни которого выпрямилась потихоньку и пошла своим чередом.
И в этом, я думаю, тоже есть символический смысл. Ведь преемственность важна во всем. И прежде всего в добрых делах Человека.
Подобных встреч в его последний год жизни было немало. Приходили к Аршаку в основном его товарищи по работе: они, конечно, были помоложе его, ведь он начинал службу еще с Гражданской войны, в числе первой когорты революционных деятелей. Такие задушевные беседы с друзьями заканчивались глубоко ночью, расходились по домам, не спеша, обычно провожая друг друга. Ведь жили многие, как и наш герой, поблизости, в центральном районе столицы Азербайджана.
Жил он на 2-м этаже, в старом доме на улице 28 Апреля, так теперь называлась бывшая Телефонная улица. После смерти супруги вокруг него всегда были родственники, сестра Астгик, ее семья, дети. Они и взяли на себя заботу об Аршаке Саркисовиче.
Он любил возиться с домашними птицами, в его комнате было несколько клеток с канарейками. Он, будучи очень чистоплотным и аккуратным, лично ухаживал за каждой канарейкой. Он также очень любил комнатные цветы, особенно лилии. Частенько выходил на небольшой балкон – посмотреть на улицу. Что делается в современном городе. Напротив – кинотеатр «Низами», недалеко – парикмахерская, где Аршака хорошо знали и всегда приглашали зайти в салон. А во дворе – широко известный в городе ресторан «Севиндж», где молодое незнакомое ему поколение устраивало банкеты по праздничным случаям… Иногда слышался шум застолий.
Жизнь продолжалась.
Вообще, он знал хорошо многих соседей.
Он сам неплохо готовил пищу. Среди его пристрастий были салаты (помидоры, перец нарезал с капустой, добавлял туда немного сахара), любил спанах (шпинат по-армянски), среди любимых блюд – мясные. И конечно, баклажаны, которые так часто можно было видеть на столах в бакинских семьях.
На одной из стен висел крупный портрет его мамы – бабушки Айни (так ее называли все родственники). На последнем этапе жизни Аршак часто вспоминал маму – особенно то, как она пекла хлеб, как кормила его и Арташеса, ласково и по-матерински заботилась о своей семье. Вероятно, каждый из нас переживает такие периоды жизни, когда возвращаешься в свое давно прошедшее детство. И невольно сравниваешь с настоящим бытием…
В большой комнате стоял рояль – иногда на этом инструменте играла его племянница, дочь сестры. В такие моменты квартира Арутюновых наполнялась звуками классических мелодий! И настроение долго сохранялось праздничным и оптимистичным.
Глава 2
Арташес
Детство. 1914–1921 годы
Первые детские воспоминания Арташеса навсегда врезались ему в память. Отдельные детали, подробности разговоров, фрагменты жизни – все это стало складываться в одну большую картину. А название этой картины такое: биография человека XX века. Как ни странно для некоторых звучит это определение сегодня.
Рассказ начинается с воспоминаний о событиях 1914 г., потому что в этот год Арташес лишился своей мамы. И в этом же году началась большая война.
Маму Айни маленький Арташ очень любил по-своему, по-детски. Но почему-то ему врезался в память один не очень приятный для ребенка эпизод. Мама пекла домашний хлеб. Это был тонкий армянский лаваш, который изготавливается в тандыре. Мальчик был поблизости, играл на небольшом стуле. Ему всегда было радостно находиться рядом с мамой. И когда он почувствовал запах свежего лаваша, то сразу появился аппетит. Четырехлетний ребенок захотел кушать, обратившись к матери.
– Мама, дай мне, пожалуйста, хлеба.
– Потерпи, сыночек, сейчас приготовим дурмач, и ты поешь хлеб с сыром и зеленью! – Айни невольно улыбнулась, потому что поняла: скоро время обеда, а она замешкалась за выпечкой хлеба. Накормить малыша хотя бы бутербродом из лаваша, сыра и зелени (это и был тот самый дурмач).
Разрезав большой лист тонкого лаваша, Айни завернула немного сыра и зелень в скрученный лаваш.
– Мама, я хочу большой лаваш, отрежь мне большой кусок!
– Ты же маленький, пока съешь