Эмигрантские дневники. 1938 – 1955 - Бертольд Брехт
19.9.39
вторжение советской россии в Польшу имело своеобразно наполеоновскую форму, не было никакой предварительной военной пропаганды, никакой подготовки «общественности», никаких советов, которые что-либо решали или одобряли. правительство постановило, собрания по всей стране приветствовали постановление, коммюнике выдержаны в национальных тонах, в тени больших баталий оккупированы две провинции, прежде принадлежавшие российской империи.
дипломатические соображения? прежде, чем огромная армия придет в движение, огромная империя слушает то, что должна слушать только капиталистическая европа. текст как будто отредактирован гитлером. и все же у него отняли военную цель, красная армия входит в европу.
те коммунисты, которые смотрят на концепцию коминтерна, видят прежде всего эксплуатацию разногласий в империалистическом лагере, которая должна происходить в рамках вполне национальных, государственных форм, коминтерн распадается вместе с антикоминтерном, французская и английская партии ссылались на национальные и гуманистические мотивы для поддержки антигитлеровских позиций своих правительств и теперь вынуждены вернуться к полному безразличию, зато открывается перспектива разрушения английской империи в ходе войны, возможно, истощения воюющих государств и вызванных этим восстаний ждать не станут, а будут действовать немедленно, на протяжении всей войны, на всех ее этапах.
21.9-39
повсеместная болтовня о том, что большевистская партия коренным образом изменилась, определенно ошибочна, несчастье скорее в том, что она не изменилась, после двух десятилетий ее нахождения у власти русский народ для нее по-прежнему остается «рычагом» решения самых разных задач, красная армия сейчас явно демонстрирует этот «характер рычага», возможно, рычаг должен привести в движение мировую революцию или какие-то процессы поменьше, решает по-прежнему не народ, массы, пролетариат, а правительство – за народ, массы, пролетариат. Сталин считает невозможным начать войну революционным путем, как войну народную, как пролетарское действие, как войну массовую (что было бы конкретизацией тотальной войны), таким образом, у него народ еще не тот, таких-то интересов у народа «пока» нет, или он «пока» их не осознает.
с величайшим интересом следует теперь ожидать встречи красной и коричневой армий в Польше.
7.11.39
я закончил радиотекст для местного музыканта (розенберга[53]): допрос Лукулла[54], более или менее достиг предела того, что еще позволительно сказать.
начинаю записывать рассказы доктора Гольдшмидта, застрявшего здесь главного врача больницы Ротшильдов в вене[55], трудности возникают, когда он сам записывает историю, а не рассказывает ее, чтобы грета записала, письмо оставляет дилетанту единственный жест – жест письма, как много чего-то похожего на мудрость заключено в простом жесте! Гольдшмидт излагает основные положения доктора коха[56], а остальное, возможно, доделает мое изобретение gederwei (расширение терпения).
война демонстрирует странно эпический характер, она как бы учит человечество себе самой, гром выстрелов и разрывы бомб лишь аккомпанируют тексту урока, она бесстыдно раскрывает свои экономические цели, прибегая к чисто экономическим средствам, завоевание рынков провоцирует ответные блокады, на наращивание вооружений отвечают отказом в сырье, идеологическая маскировка так истончилась, что лишь подчеркивает проступающую сквозь нее реальность, в отличие от первой мировой, когда классы соблюдали гражданское перемирие в интересах национальной войны, национальные войны теперь прекращаются ради классовой борьбы, война в самом деле meaningless [бессмысленна].
13.11.39
некоторые члены sap[57] и синдикалисты здесь видят следующую картину: наибольшую опасность для немецкой революции представляет Сталин, пролетарии западных стран должны поддержать свои правительства в борьбе против гитлера, но не допустить раздербанивания германии и, особенно, ее попадания в руки россии. россия превратила бы германию в колонию, чтобы поднять уровень жизни русских рабочих и крестьян – или как раз правящих там классов. меньше всего надежды на русский пролетариат, немцы надеются на английских лейбористов и социал-демократов блюма[58], если русские в конце войны в г[ермании] все же выступят против гитлера и западных держав, позиция социалистов будет на стороне западных держав.
как видно, предусматривается повторение 1918 года, только с добавлением нового воинственного отношения к ссср.
(все объясняется и конструируется в соответствии с этой концепцией, которую, кстати, разделяет и отто штрассер: англия начинает движение в социалистическом направлении, профсоюзы становятся все более могущественными и уже контролируют военное производство, французы, в отличие от 1914 года, не проявляют ненависти к немцам, а пролетарии западных держав становятся главными бенефициарами побед своих правительств, они оградят германию от всех хищников и предоставят ей рынки и т. д. возможно, и зонтики тоже.)
5.12.39
часто даже в буржуазных газетах встречается следующая концепция: Сталин готов вступить в войну против западных держав на стороне гитлера. диктатуры в двух странах в этом случае имели бы единственную функцию – сплотить два народа с их очень разными социальными системами и в то же время предотвратить действительно тесный контакт, нежелательный для обеих систем, конечно, партнерам приходится постоянно защищаться друг от друга, некоторые говорят об этом так: первый шаг навстречу был бы сделан, если бы «государственный капитализм» и «государственный социализм» разделили формально-демократический, формально-либеральный мир между собой, другая популярная концепция такова: Сталин просто обезопасит себя от победителя в мировой империалистической войне.
конечно, одна концепция может перетекать в другую.
7.12.39
небольшая театральная труппа немецких рабочих разучивает лукулла![59] он показался им забавным, и они хотят использовать отбрасываемые на экран тени, мой совет: стихи говорить как стихи, поэтически, и черпать из них характеристики персонажей.
в газетах здесь постоянные эстетические споры о стиле и содержании. не понимают, что нельзя изолировать художественные эффекты, они могут иметь самые разнообразные сложные конструкции, впрочем, они никогда не возникают без некоторой примеси нехудожественного вещества.
с научной точки зрения, лучшее решение – наблюдать за позицией рассуждающих, рассказывающих, поющих, музицирующих, действующих, за отношениями, которые есть у рассказчика (он думает, что есть) со слушателями, за ситуацией, в которой разворачивается повествование, за культурным уровнем, на котором находятся все участники акта повествования и т. д. понятие художественного акта само по себе очень продуктивно, если я выбираю определенную повествовательную позицию (возможно, лучше сказать: если я чувствую необходимость занять определенную] повествовательную позицию]), то мне доступны только очень специфические эффекты, мой предмет сам организует себя в определенной перспективе, мой словесный и образный материалы соответствуют определенной линии,
Ознакомительная версия. Доступно 24 из 118 стр.