Эмигрантские дневники. 1938 – 1955 - Бертольд Брехт
19.2.39
эмиграция спит, но беспокойно, случаются кошмары, что у Гитлера все-таки не кончатся деньги, что будет избран не тот папа, что Черчилль даст слабину, лошадка, на которую охотнее всего ставят, фаворит, – это «стремление немецкого народа к миру», чемберлен, у которого такие фантазии тоже есть, по крайней мере, мощно вооружается (на всякий случай), сейчас в германии действительно существует страх перед войной, но для режима это всего лишь психологический феномен, не имеющий под собой никаких оснований и преодолимый с помощью пропаганды. у него есть на то веские основания и козыри в руках, благодаря своим штудиям для цезаря я вижу, как легко было втянуть быстро деградирующий римский плебс в завоевательные войны, а рабочие? они многое стерпели во имя избавления от безработицы, «отсутствие войны означает безработицу», – скажет режим (справедливо), я, как опытный исследователь туизма[36], все яснее вижу, что более последовательный поздний капитализм придает режиму ауру интеллекта, парируя, он последователен в своей политике, отсюда его «инстинктивная уверенность»! превосходная гитлеровская критика социал-демократов и франкфуртской школы (в последней речи), не меняя производство, дураки хотели изменить потребление! к тому же они строят огромную, рационализированную промышленность в политически бессильной стране и проводят политику умиротворения! а вот гитлер последователен: границы, которые не могут пересечь товары, пересекут танки, которые, в свою очередь, тоже представляют собой товары (как и обслуживающая их рабочая сила), туи в замешательстве.
25.2.39
во введении к своей эстетике гегель чрезвычайно красиво пересказывает аристотелевскую теорию искусства, ключевой мне кажется фраза «конечная цель сосуществования людей и государства предполагается в том, чтобы все способности человека и все силы личности развивались и выражались во всех направлениях и сторонах, но такой формальный взгляд вскоре поставит вопрос о единстве, в котором будут содержаться эти различные образования, и о единой цели, которая будет служить их основным понятием и конечной целью, как в случае с понятием государства, так и с понятием искусства, возникает, с одной стороны, потребность в цели, общей для сторон, а с другой стороны, в первостепенной существенной цели», жизнь Галилея технически представляет собой большой шаг назад и, как и винтовки тересы каррар, слишком оппортунистична, пришлось бы полностью переписать пьесу, если бы кто-то хотел получить этот «ветер, приходящий с новых берегов», этот розовый рассвет науки, все более прямолинейно, без внутренней отделки, атмосферы, сопереживания и всего, что основано на планетарных демонстрациях, структуру можно было бы оставить, как и характеристику галилея. но работа, весела работа, могла быть сделана только в процессе практики, в контакте со сценой, сначала необходимо изучить фатцера[37] и хлебную лавку[38], эти два фрагмента технически соответствуют высочайшему стандарту.
26.2.39
философия истории этого гегеля – жуткое произведение, его метод позволяет ему не только увидеть положительное и отрицательное в каждом историческом явлении, но и обнаружить в этой полярности импульс дальнейшего развития, описание формализма конституции при императорах, где богатство не было плодом производства, просто неслыханно, как великолепно, всего на нескольких концентрированных страницах, представлены ключевые пункты, например, как гракхи[39] пытаются «населить Италию гражданами вместо рабов», при цезарях она обезлюдела! и как внутреннее противоречие при цезаре переносится вовне, основывается империя, «поддавшаяся давлению налогов и грабежей»! сравним это с введением, где цезарь называется «управляющим мировым духом»! у тех «духовных вождей» – классы, у этого духовного вождя – униженный сенат и выродившийся плебс, которые непреодолимо противостоят собственному внутреннему духу, и после того, как «эти колоссальные индивидуальности возникли в результате распада государства», индивидуальные черты цезарей перестают иметь значение до такой степени, что «под самым жестоким и презренным тираном (домицианом) римский мир отдыхал», я не мог продвинуться с цезарем, и едва уже не начал считать его непонятным, и тут у меня случилось пополнение: приехала из германии сестра греты, жена рабочего-металлурга, за один вечер она прочитала вторую часть и нашла ее чрезвычайно интересной, из ее ответов на вопросы греты выяснилось, что поняла почти все. беньямин и штернберг, очень высококвалифицированные интеллектуалы, не поняли и настоятельно предложили добавить больше человеческого, больше старого романа! а еще есть штефф, настаивающий на продолжении, этого вполне достаточно.
4.3.39
сегодня я наконец понял, почему мне так и не удалось создать маленькие учебные пьесы о приключениях злого балла асоциального человека, асоциальные люди не имеют значения. они всего лишь владельцы средств производства и других источников существования, и это все, что они собой представляют, естественно, есть также их помощники и помощники их помощников, но и они тоже только те, кто они есть, практически это и есть евангелие врага рода человечества, что существуют асоциальные стремления, асоциальные личности и т. д.
5.3.39
интересна новейшая реалистическая американская литература (кейн, кой, Хемингуэй), эти люди протестуют против общепринятого описания определенных сред обитания, делают ставку на новизну «непредвзятого» описания, все остается очень формальным, все начинается с кинопереживания (а кончается Голливудом), фильму, особенно немому, нужно удивительно много действия (экспрессия истощена), когда-то психологи придумали бихевиоризм, психологию с точки зрения камеры, литература сейчас догоняет, но эти hard boiled men, то есть бессердечные мужчины, в конечном счете производят горячую штучку, им приходится генерировать эмоции, они занимаются эмоциональным рэкетом, используют эмоции как движущую силу, как путь наименьшего сопротивления. дают обывателю, идеальному типу рузвельтовского new deal – автомеханику, сельскохозяйственному рабочему, репортеру – новый двигатель мощностью 10 лошадиных сил, снабженный подходящими тормозами, возникает романтическая натура: мелкий буржуа на высоких оборотах, на самом деле это бедняга, целиком и полностью (нервно) истощенный, получивший второе дыхание через рационализацию, тяжело дышащий, находящийся под угрозой безработицы, соревнующийся из последних сил – он появляется как герой и силач, так что под ним проламывается сцена.
15.3.39
несколько дней назад я вытащил старый набросок доброго человека из сезуана (начатый в берлине под названием товар любовь), там пять сцен, четыре из них можно использовать, это похоже