Час сердца. Терапия «здесь и сейчас» - Бенджамин Ялом

Она замолчала, явно ожидая, что я разделю с ней ее раздражение.

«Работа с экзистенциальными проблемами часто вызывает у людей дискомфорт, – сказал я. – В том числе и у психотерапевтов».

«Ну я им часто цитировала вас, но это только их раздражало и усугубляло ситуацию».

Я был ошеломлен. Такое у меня случалось впервые. За все годы моей работы с пациентами я никогда не был причиной их проблем. По крайней мере, до того, как я непосредственно знакомился с ними! Нет ничего необычного в том, что пациенты недовольны своими психотерапевтами, чаще всего потому, что они приписывают нам некие мысли или некое отношение к ним – будто мы плохо думаем о них или они нам безразличны. И у меня, разумеется, были пациенты, которые были недовольны мной по самым разным причинам. Но у меня никогда прежде не было пациента, который так начинал бы наше взаимодействие. Какая‐то часть меня хотела копнуть глубже, узнать больше о том, что она думает о моей работе, возможно, о том, как на меня смотрят ее преподаватели и как я повлиял на нее. Но, как это нередко бывает, это говорило мое собственное эго, а терапия все же была посвящена ей. Так что я сосредоточился на том, как она восприняла это кажущееся неприятие со стороны своих преподавателей.

«Кристина, я понимаю, что вы, скорее всего, чувствовали себя в некоторой изоляции и, возможно, лишенной должного внимания во время вашего обучения».

«Верно. Совершенно верно», – сказала она.

«Скажите мне, какую работу вы проделали над этим в ходе своей личной терапии?»

«Ух ты. Как быстро вы попали прямо в яблочко. У меня никогда не было постоянной терапии».

«В самом деле? Я много писал о том, как важно для каждого будущего психотерапевта проходить свою собственную терапию. Скажите, почему вы этого не сделали?»

«Я знаю, знаю. И я действительно пыталась. Я дважды начинала и дважды бросала. Оба психиатра, к которым я обращалась, были безнадежно пафосными. Первый был невероятно напыщенным. Стены в его кабинете от пола до потолка были заставлены книгами, все с чрезвычайно заумными, многосложными названиями. На одном из сеансов я притворилась, что мне интересна одна из книг, и я спросила его о ней. Он не ответил. Или не смог. Просто не отреагировал. Я подозреваю, что он никогда не открывал ни одну из них. Другой психотерапевт, к которому я обратилась, был явно настроен на колонизацию, и я перестала ходить к нему всего через пару сеансов».

«Колонизацию? Какое любопытное слово. Что вы под этим подразумеваете?»

«О, доктор Ялом, вы знаете. Это ваше слово: вы часто использовали его в книге „Экзистенциальная психотерапия“, которая для меня что‐то вроде Библии!»

Это на мгновение огорошило меня. Я совершенно не помнил, чтобы употреблял это слово. И все же для нее оно казалось таким очевидным – термин, который я часто употреблял и который нес в себе ясный смысл и важность. Как странно, что эта молодая женщина рассказывает мне о моей собственной идее, а я не могу эту идею узнать. На мгновение я почувствовал себя сбитым с толку, беззащитным и ошеломленным. Но решил не идти вслед этим мыслям, не поддаваться этому чувству и использовать наше время, чтобы избавиться от собственного дискомфорта. Я снова сосредоточил свое внимание на ней.

«Мне немного неловко, Кристина, но я не могу припомнить, чтобы использовал это слово. В последнее время у меня есть некоторые проблемы с памятью, и, без сомнения, вы правы. Мне придется поискать. Но позвольте убедиться, что мы с вами на одной волне. Вы хотите сказать, что психотерапевт каким‐то образом вторгнется в вашу психику и завладеет вами?»

«Именно так. Точнее и не скажешь».

«Итак, позвольте мне убедиться, что я все правильно понимаю. Первый терапевт был мошенником, а второй – агрессором. Расскажите мне о других методах психотерапии, которые вы пробовали».

«А это все. Я больше не хотела рисковать. Я горжусь тем, кто я есть, и не хочу, чтобы мной манипулировали».

Манипулировали. Интересный выбор слова. Я принял это к сведению и продолжил:

«Я полагаю, что во время вашей ординатуры для вас это не прошло гладко. Хотя, насколько мне известно, индивидуальная психотерапия является обязательным требованием во всех программах подготовки психиатров. Интересно, склонны ли вы в принципе избегать исследования проблемных областей?»

Она в ужасе покачала головой: «Теперь вы точно меня не понимаете, доктор Ялом. Как вы могли предположить такое после нескольких минут нашей беседы?»

«Это очевидно из ваших электронных писем, которые вы мне прислали. Они еще остались у вас на вашем компьютере?»

«Уверена, что остались».

«Перечитайте их, когда у вас будет возможность. В своем первом письме вы написали, что прочитали мой пост, в котором сообщалось, что я предлагаю сеансы супервизии для психотерапевтов. Но на самом деле я писал, что предлагаю консультации. Мы обменялись еще двумя электронными письмами, и этот паттерн повторился. Я использовал слово „консультация“, в то время как вы упорно употребляли слово „супервизия“. С тех пор как я опубликовал этот свой пост в интернете, я получил несколько сотен запросов на сеансы. И только вы изменили слово „консультация“ на „супервизия“».

«Простите, но я все еще не понимаю…»

«Простите, что выражаюсь столь непрямо. Я пытаюсь донести до вас мысль о том, что за вашим предпочтением супервизии в противовес консультации может стоять нечто весьма значимое. На мой взгляд, консультация подразумевает необходимость в помощи, для чего вам придется рассказать мне о своих собственных серьезных проблемах. Супервизия, наоборот, подразумевает профессиональный надзор, то есть наблюдение за тем, как вы решаете проблемы других людей. Я предполагаю, что ваше нежелание использовать слово „консультация“ объясняется тем, что вам некомфортно раскрываться и смотреть на свои собственные проблемы».

«Да, теперь я ухватила вашу мысль. И вы правы, прямо в яблочко. Я просто понятия не имела, что это настолько очевидно».

«Ну я ведь некоторым образом занимаюсь этой профессией уже какое‐то время. И у меня выработался довольно острый нюх на такие вещи, даже несмотря на то что мои зрение и слух ослабевают».

Разговор ее явно захватил, все внимание было направлено на меня.

«Мне также интересно, не по этой ли причине преподаватели не отправляют к вам пациентов?»

«Потому что что?»

«Возможно, они чувствуют, что вам нужно больше работать над собой, работать так, чтобы вы были более приветливы к потенциальным пациентам».

«Что вы имеете в виду?»

«Ну я думаю, что, когда человеку комфортно с самим собой и он честно осознает свои предубеждения,