Королева Виктория. Женщина, правившая Империей - Джулия Бейрд

Виктория доверяла только одному человеку: своей гувернантке. Баронесса Лецен, дочь лютеранского пастора из Кобурга, была эксцентричной, целеустремленной, разумной женщиной, посвятившей свою жизнь тому, чтобы Виктория была волевой, умной королевой. Виктория, ставшая плодовитой художницей, рисовала наполненные любовью портреты Лецен. С темными волосами, вдумчивыми глазами, острым носом и подбородком – она изображала ее серьезной, терпеливой и доброй. Единственной едой, которую Лецен любила, был картофель, и у нее была привычка постоянно жевать семена тмина, чтобы улучшить пищеварение. Ее часто критиковали те, кто возмущался ее влиянием на молодую принцессу, но она была единственным человеком, который в глубине души руководствовался исключительно интересами Виктории. Благодаря этому она заслужила доверие и привязанность юной королевской особы, и она никогда не предала их. Когда Виктория была больна, Лецен оставалась рядом с ней, тихо подшивая кукольную одежду, в то время как мать Виктории продолжала навещать друзей и путешествовать. Если Лецен заболевала, Виктория скучала по ней. Позже она написала: «Принцесса была ее единственным объектом внимания и единственной мыслью… она никогда за тринадцать лет своей будущности гувернанткой принцессы Виктории не покинула ее». Как принцесса, а затем и как королева, Виктория жаждала исключительной преданности.
Больше всего Лецен беспокоило то, чтобы Виктория была защищена, хорошо образованна и превратилась в сильную королеву. Ее часто обвиняли в неповиновении и независимости Виктории, но она была с ней строга.
Она всего лишь разглядела врожденную смелость Виктории и взрастила ее.
Она сказала Виктуар: «Я должна быть уверена, что не создаю, а лишь подпитываю принцессу в одном из качеств, которое заключается в проверке, рассмотрении и твердом соблюдении того, что принцесса считает правильным и хорошим». Тогда было провокационно даже предполагать, что умы девочек заслуживают культивирования и что сила является важным качеством для молодой женщины. В то время как Виктория считала Елизавету I хорошим правителем, но суровой и нескромной женщиной, Лецен как-то сказала члену семьи Конроя, что Елизавета была «образцом совершенства», добавив, что готова «простить злонамеренность в королеве, но не слабость». Хотя и не без своих недостатков, Виктория никогда не была слабой. Она была сообразительной, умной ученицей, которая любила алхимию и ненавидела латынь и анатомию. Но ее самые большие страсти были более драматичными, нежели академическими: танцы, пение, рисование, театр, опера и балет. Виктория была девушкой, которая говорила и мечтала выразительно и ярко.

Часто говорили, что Виктория больше похожа на мужчин в своей семье, чем на женщин. В некотором смысле это было неудачей, учитывая ганноверскую склонность мужчин к плотному телосложению и округлым лицам со слабыми подбородками, крупными носами и глазами навыкат. Это правда, что она никогда не стала великой красавицей и всегда боролась со своим весом, хотя временами – особенно в детстве, когда была влюблена или смеялась – она, безусловно, была очаровательна. На портретах изображали ее прекрасную шею, нежные скулы, аккуратно изогнутые брови и похожий на бутон розы рот. Она казалась милой малышкой: светловолосой, с дружелюбным лицом и широкими голубыми доверчивыми глазами. Лорд Албемарл описывал ее в возрасте семи лет как «смышленую хорошенькую девочку», которая ухаживала за цветами под его окнами в большой соломенной шляпе. Его забавляло наблюдать, как она поливает свои маленькие ножки так же щедро, как цветы. По мере взросления она постройнела, ее волосы потемнели, а выражение лица стало более серьезным, властным и застенчивым. Официальные портреты не передают легкость ее голоса или изящество и легкость ее движений. Гарриет Арбутнот, близкая подруга герцога Веллингтона, сказала, что Виктория в девять лет была «самым очаровательным ребенком», которого она когда-либо видела: «прекрасное, красиво сложенное существо, довольно игривое и по-детски непосредственное».

Что было самым необычным в образовании Виктории, так это то, что ее пламенный дух не был подавлен – и что все ранние попытки его обуздать с треском провалились. В те времена других девочек учили быть кроткими и скромными. Влиятельная писательница Ханна Мор писала чуть ранее, тоже в девятнадцатом веке, что, в то время как мальчиков хвалили за то, что у них был «смелый, независимый, предприимчивый дух», девочек – нет, и любой подобного рода нрав должен был быть подавлен при обнаружении. «Девочек следует учить своевременно отказываться от своего мнения, – писала Мор, – и не продолжать спор, даже если они знают, что правы… Для их будущего счастья крайне важно, чтобы они обрели покорный характер и сдержанность».
Виктория была совершенно другой.

Молодая принцесса жаждала того, что она назвала «радостью». У нее было хорошее чувство юмора, и она была одарена способностью подражать другим и остроумно парировать. Бабушка описывала ее как комичного, не по годам развитого клоуна. Виктория также любила наряжаться в костюмы. Ее образы включали в себя старого турецкого адвоката с большим зеленым тюрбаном-шалью, белой бородой и зеленым плащом, монахиню, даму с тюрбаном и жену бандита с цветастой шалью и золотыми цепями. Леопольд часто напоминал ей, что в жизни есть нечто большее, чем веселье, – например, занятия спортом или обучение, – что было слабым утешением для беспокойного подростка. Она возражала: «Удовольствие полезнее, чем сто прогулок и поездок». Она сказала ему, что «с грустью долго ждала хоть какого-то веселья».
Виктория была счастливее всего, когда принимала посетителей, и больше всего несчастна, когда они уходили. Когда ее двоюродные братья – принцы Александр и Эрнест Вюртембергские – прибыли в 1833 году, она была в восторге, написав: «Они оба очень высокие. Александр очень красив, а у Эрнеста очень доброе выражение лица. Они оба чрезвычайно дружелюбны». Они
Ознакомительная версия. Доступно 40 из 199 стр.