О войне, Тегеранской конференции и маршале Рокоссовском. Глазами отца - Сергей Арташесович Арутюнов

Теперь у него снова есть семья, есть дом. Этот день приезда в большой город он запомнил на всю жизнь.

Когда братья переступили порог квартиры, где жили Аршак Саркисович с женой Айкануш Амбарцумовной, старший брат произнес такие слова:

– Арташес, с сегодняшнего дня ты – член семьи Арутюновых.

– Как же, брат, ведь мы – Цатуряны!?

– Нет, дорогой! Теперь ты, как и я, – Арутюнов.

Через полчаса с базара вернулась Айкануш. Встреча с юным братом мужа была для нее приятной. Она очень радовалась, что у их доченьки Сони (она, годовалая, спала в кроватке) будет братик Арташес!

Рассказывать подробно о своих школьных годах Арташес не любил. Хотя педагоги в школе его встретили очень приветливо, даже с учетом того, что не все они понимали армянскую речь. А мальчик не знал другого языка, кроме своего родного.

По-русски его немного стал учить брат, когда приходил со службы вечером. Арташ запомнил основные слова, понятия. Но этого было так мало…

– Проходи, Арташес Арутюнов, вот твой новый класс, познакомься с новыми друзьями, – так заместитель директора школы Мария Петровна Сокольская подвела мальчика к двери 1-го класса «Б». Через 10 минут – первый в твоей жизни урок.

Аршак, провожавший младшего брата до школы, очень торопился на службу, и 11-летний мальчик остался один, он не знал здесь никого.

Ему отвели предпоследнюю парту, рядом сидел городской мальчик по имени Петр. Он был так серьезен, что Арташес не сразу заговорил с ним. Они просто познакомились – русский и армянин.

Когда учитель вошел в класс – было еще не так страшно, когда началась перекличка – как-то не привычно прозвучала фамилия Арутюнова (ведь он недавно стал носить эту фамилию, но сразу откликнулся на имя «Арташес»), когда стали отвечать одноклассники – стало интересно, и мальчик вслушивался в русскую речь.

Но вдруг неожиданно учитель вызвал Арташеса.

– Ребята, у нас новый ученик. Иди поближе, к доске, познакомимся. Расскажи нам о себе (учителя не предупредили о незнании Арташем русского языка).

Когда, много лет спустя Арташес рассказывал об этих минутах позора, ему было очень сложно сдержать эмоции.

Произошло это так. Он стал рассказывать, стоя перед классом из 19 человек, о себе. Назвал имя, когда и где родился, кем были родители, и все потихоньку складывалось неплохо.

Его немного смущали улыбки на глазах ребят, но они все же слушали новичка.

Но когда дело дошло до рассказа о сельских животных, Арташес не смог вспомнить, как их правильно называть по-русски…

– Какие же у вас в деревне домашние животные, расскажи нам. Многие ребята никогда не жили на селе, – учитель тоже почти срывался на смех…

– Мууу, му-му! – мальчик вспомнил, как мычат коровы, и невольно изобразил эти звуки перед всем классом.

Что произошло после этого – описать очень трудно. Весь класс захохотал, заулюлюкал, некоторые буйные головы стали подпрыгивать у своих парт, приставляя указательные пальцы к голове, так изображая мычащих коров!

Что творилось в душе подростка!? Ему было очень стыдно.

Когда закончился последний урок и Арташесу пришлось идти одному домой, он не сразу направился на Телефонную улицу. Почти два часа бродил мальчик по городу, не уходя далеко от дома. Как он сам рассказал позже своим близким, его жгло страшное чувство стыда.

В тот вечер юный Арташес поклялся выучить язык Пушкина и Толстого и знать этот язык на «отлично».

Он исполнил свою детскую клятву!

В дальнейшей жизни Арташесу довелось увидеть много событий.

Это были годы НЭПа – новой экономической политики СССР, выработанной В.И. Лениным, который скончался в 1924 году. Вышло так, что основные культурные, экономические и внешнеполитические успехи страны под названием «Советский Союз» пришлись на годы юности и возмужания Арташеса Арутюнова. Потому он так близко к сердцу принял, впитал в себя то самое лучшее, что принесла новая власть людям этой страны!

Новая экономическая политика (сокращенно НЭП) проводилась в 1920-е гг. в Советской России и СССР.

Новый курс был принят 14 марта 1921 г. на X съезде РКП(б), сменив политику военного коммунизма, проводившуюся в ходе Гражданской войны и интервенции. Главным содержанием НЭПа была замена продразверстки продналогом в деревне (при продразверстке изымали до 70 % зерна, при продналоге – около 30 %), использование рынка и различных форм собственности, привлечение иностранного капитала в форме концессий, проведение денежной реформы (1922–1924 гг.), в результате которой советский рубль стал конвертируемой валютой.

Одна из газет – она издавалась в те годы в Азербайджане – очень запомнилась Арташесу своим заголовком: «Ленинизм или троцкизм?» К этому моменту стало ясно, что открытую оппозицию ленинцам составит именно Лев Троцкий.

Почему вопрос стоял именно в таком ключе!? Не странно ли это, не опасно ли было это для целостности страны, строящей новую жизнь?

Еще с середины 1920-х гг. после арестов своих лидеров бакинские троцкисты не свернули свою деятельность.

Зимой 1928 г. ОГПУ СССР сообщало о троцкистских выступлениях на собраниях рабочих нефтепромыслов Азербайджана. Органы печати, близкие к Л. Троцкому, пишут об арестах троцкистов в Баку в январе 1929 г., которые «причинили нам большой вред, но связи с предприятиями не порвали. Не прекратили они и наших выступлений на рабочих собраниях, как не прекратили нашей издательской деятельности». Решением ЦК ВКП(б) от 25 июля 1929 года было сменено партийное руководство. Троцкисты Закавказья в защиту Троцкого заявят так: «Пролетариат не даст себя задушить».

Аресты троцкистов не прекратили их деятельности. Только перед самой войной, в 1940–1941 гг. эта тема исчезнет со страниц СМИ.

Арташесу запомнился один из ярких эпизодов его юности.

Теплая весна, на балкончике (второго этажа одного из старых дворянских домов) в Баку стоит человек средних лет, в фуражке со звездочкой, с бородкой, в пенсне, при этом активно и громко говорит с толпой. Трудно было заметить в этом характерном его остром взгляде презрение и почти ненависть – к собравшимся. Толпа нужна этому оратору лишь для воплощения своих узких партийных целей. Была только тяга к неограниченной власти.

Звали его Лев Троцкий.

В толпе – оживление, ведь сам Лев Троцкий прибыл из Москвы для встречи с трудящимися Баку. Он говорил достаточно убедительно. Многие поддавались на его призывы.

Однажды у Арташеса состоялся дома нелегкий разговор со старшим братом. В тот день он очень долго что-то писал, сидя за кухонным столом в полном молчании.

– Скажи, Аршак, а как Троцкий завоевал такую славу у рабочих?

После почти двухминутного молчания Аршак отвернулся от стола, сурово посмотрел на брата и ответил жестким тоном, не терпящим возражения:

– Я не думаю, что ему удастся помешать нашему движению вперед. Этот человек долго жил за границей. А когда наступил Октябрь 1917-го – он приехал и на