О войне, Тегеранской конференции и маршале Рокоссовском. Глазами отца - Сергей Арташесович Арутюнов

Ребенок закапризничал и топнул ногой. Он требовал у матери большой лаваш!

– Вот что, Арташес! Я не дам тебе ничего, пока не съешь этот дурмач. Или жди, когда будем обедать. – После этих слов мальчик заплакал, а мама, у которой сдали нервы от усталости (она вставала в пять часов утра, чтобы все успевать), нашлепала сына по попе и отправила в дом, чтобы не мешал.

Но обиды, конечно, не было. Осталось смутное ощущение того, что мама не услышала его. И наказала. Хотя была права по-своему… по-взрослому. Вот такая она, педагогика жизни.

Помнил Арташес тот день, когда его мама ушла из жизни. Я рассказываю вам о своем отце и имею право на некоторые комментарии. Так, я замечал, что, когда он говорил мне о смерти мамы (моей бабушки), он никогда не употреблял слова «умерла». И это очень символично. Он говорил, что мама «ушла из жизни». Это означало для него следующее: мама не умерла в его понимании, она жила в его памяти всегда!

Сколько я себя помню, с самого детства у нас в квартире висел портрет матери папы – бабушки Айни. И люди, приходящие к нам в дом, спрашивали с некоторым трепетом: «Кто эта женщина с завязанным ртом и грустными армянскими глазами?» А я с гордостью отвечал, опережая взрослых: «Это моя армянская бабушка, она умерла еще до революции».

Похороны матери Арташес запомнил очень смутно. Однако некоторые детали были очень конкретны.

Множество людей в тесном доме. Из всего села Уз пришли по одному человеку из семей соседей. На столе – свежее мясо, лаваш с сыром, фасоль в больших блюдах, много зелени. Арташес с детства привык к обилию укропа, кинзы, лука на столе. Когда умерла его жена, Саркис был человеком уже преклонных лет (это было в 1914 году). Он не мог сдержать своих горестных чувств – ведь оставались без матери его дети – Аршак и Арташес.

Но если старшему – Аршаку было уже пятнадцать лет, то Арташ был совсем ребенком. Как он будет жить без материнской заботы!?

Словом, «мужчины не плачут, мужчины огорчаются…» Этот рефрен я взял, конечно, из любимого мною кинофильма Леонида Быкова «Аты-баты, шли солдаты»… Но ведь какая сила жизни в этих словах! Вот так и о Саркисе можно было сказать, перефразируя ощущения маленького сына – Арташеса в день ухода матери. Он не плакал, он огорчался.

Будем жить!

Айни скончалась в возрасте сорока лет, от родов. Родившийся младенец, сын Саркиса и Айни не выжил, к несчастью.

Я, вспоминая рассказы отца о тех далеких годах, всегда испытывал какое-то затаенное чувство тревоги. Какое же это было страшное время – время (затянувшейся на несколько лет после Первой мировой) Гражданской войны. На территории Закавказья обострилась классовая борьба, но к этому надо добавить, что здесь «классовые» бои происходили на фоне межнациональных конфликтов.

Рассказы эти состоят из ярких воспоминаний Арташеса – маленького человека, крестьянского сына, волею судьбы оказавшегося в водовороте исторических перемен.

Село, где в одном доме остались Саркис с сыном Арташем (старший сын – Аршак уже почти год жил в Баку), не было на пути следования вооруженных отрядов, которые боролись за независимость Армении. Однако бывало, что занесет перебежчика – с новостями, бывало, что появится всадник – коня подковать. Проходили через село больные и раненые, просили о помощи.

Многие соседи Саркиса побаивались таких людей, не открывали им двери и ворота. А вдруг заразная болезнь, и никакого намека на медицину рядом не было.

Случилось это в 1919 г., когда в Зангезур пришла холодная осень.

К вечеру у двери их дома появилась женщина лет пятидесяти, скромно одетая, с небольшим мешком за спиной. Она имела уставший и болезненный вид, подкашливала немного. Неубранные пряди седых волос прилипли к голове.

– Здравствуйте. Как дела, хозяин? – она громко обратилась к Саркису, глядя прямо ему в глаза: – Вы, я вижу, вдвоем живете с сыном. Может, найдете уголок, переночую у вас, а то у меня путь неблизкий.

– Какой я хозяин, – улыбнулся, поздоровавшись с незнакомкой Саркис. – Конечно, заходите. А вы откуда идете, кого-то ищете?

– Да, я дочку ищу, не знаю, жива ли она. Она служила сестрой милосердия в русской дивизии. Мне надо с утра вставать и двигаться дальше.

Саркис провел гостью в дом, постелил ей постель – на том месте, где раньше спала его жена Айни.

– Спасибо вам за приют. Возьмите – и женщина протянула ему несколько монет царской чеканки.

– Не надо. Поужинаете с нами и отдыхайте. Я разбужу вас.

Женщина прилегла и тут же сомкнула веки. Она несколько дней шла, без еды и воды, в поисках своей пропавшей дочери. Усталость свалила ее с ног…

К отцу подбежал Арташ, спрашивая с тревогой:

– Папа, а как же эта тетя будет спать, она же не выпила даже стакана воды.

Долго не отвечал Саркис. В его глазах стояли слезы. Он задвинул занавеску, закрыв то место, где спала несчастная женщина. В этот момент к ним заглянула соседка Ануш, молодая крестьянская девушка.

– Дядя Саркис, вы дали приют какой-то прохожей, больной женщине!

– Она не больная, она уставшая и обезумевшая от горя. Иди к себе домой. Все в порядке.

Всю эту ночь девятилетний Арташес не мог уснуть. В доме спала чужая женщина и сильно хрипела во сне. Это было очень непривычно. Не спал и отец, вставал несколько раз, укрывал путницу одеялом. Она не просыпалась ни разу.

К шести утра Саркис уже был на ногах. Отдернул полог, желая разбудить женщину, и отшатнулся в ужасе – она была мертва. От чего она скончалась, не знал никто. Саркис в тот же день, найдя небольшую сумму денег у нее в мешке, попросил соседей помочь ему похоронить несчастную.

Так Арташес второй раз в своей жизни увидел смерть человека.

…к началу осени 1918 г. отряды военачальника Андраника Озаняна (1865–1927) оказались у Шуши (это современный Нагорный Карабах, в 11 км к югу от Степанакерта), где армяне (как утверждают «некоторые историки»), как и в Зангезурском уезде, сеяли «смерть и разрушения». В связи с тем что горный перевал у крепости Аскеран был перекрыт, Шуша оказалась полностью изолированной. Как только по городу поползли слухи о том, что город будет занят отрядами Андраника, в армянских кварталах начали раздавать оружие. В городе оставались окопы, которые разделяли армянскую и мусульманскую части города. Эти окопы «были вновь заполнены вооруженными людьми». Наступление армянских отрядов удалось сдержать курдским племенам в октябре 1918 г., а 25 сентября Шушу без какого-либо сопротивления заняли турецкие войска.

Армянское население Карабаха рассчитывало на то, что наступление отряда Андраника завершится объединением Карабаха с Арменией (Первой Республикой Армении). К концу октября Андраник собрал