Пламенные сердца. Выпуск второй - Леонид Николаевич Сурин
— «Песня Еремушке». Стихотворение Некрасова. Читает Постникова Мария.
Девочка выходит и начинает громко декламировать:
— Стой, ямщик, жара несносная, Дальше ехать не могу…Постепенно голос маленькой артистки крепнет, становится увереннее. Девочка чеканит строку за строкой:
— Будешь редкое явление, чудо родины своей, Не холопское терпение принесешь ты в жертву ей. Необузданную, дикую к угнетателям вражду И доверенность великую к бескорыстному труду…Фельдшерица и учительница, стоя за кулисами, переглядываются. На лице Аполлинарии Николаевны — едва заметная довольная улыбка. Она видит, как настороженно замер и притих зал и как беспокойно завозился на передней скамейке жандарм. На лице его недоумение и растерянность: программа концерта была заранее просмотрена и утверждена полицией. Откуда же взялись эти крамольные стихи?
* * *Нелегальную литературу для пропагандистской работы среди катавских рабочих фельдшерица Кривошия получала из Уфы, где в то время отбывала ссылку Надежда Константиновна Крупская. Листовки и газеты Аполлинария Николаевна распространяла не только среди катавцев, но и среди жителей соседних заводов. На Юрюзанском заводе ее доверенным лицом стал рабочий Яков Зайцев.
«Кроме самой Уфы, работа велась и по заводам», — вспоминала впоследствии Надежда Константиновна Крупская об этом периоде становления ленинской партии[1].
Очень скоро Раиса Архангельская узнала о том, что Н. К. Крупская имеет к нелегальной литературе, распространяемой среди уральских рабочих, самое непосредственное отношение. Произошло это при не совсем обычных условиях, и сама Раиса Викторовна так писала об этом в своих воспоминаниях:
«Впервые имя Надежды Константиновны я услышала, насколько помнится, в 1901 году, когда учительствовала в поселке на Катав-Ивановском заводе Уфимской губернии и входила в местный нелегальный рабочий кружок. Руководила кружком Аполлинария Николаевна Кривошия, фельдшерица заводской больницы.
Как-то поручила она мне во время поездки в Уфу узнать адрес Надежды Константиновны. Квартиру, куда я должна была для этого явиться, занимал доктор Плаксин. По своему незнанию не очень-то я соблюдала осторожность. В квартиру Плаксина вошла без звонка, благо дверь была открыта. Пройдя ряд комнат, не постучавшись, влетела, как оказалось, прямо в кабинет к доктору. Без всякого предисловия (правда, сказала, от кого пришла) спросила, где живет Надежда Константиновна. По тому, как отнеслись к моему приходу, почувствовала, что ответ на вопрос получить не так просто.
Мне было сказано, что здесь не знают никакой Надежды Константиновны. Как я узнала позднее, она в это время уехала из Уфы, окончив срок своей ссылки. (В оправдание своего поведения скажу, что Кривошия не предупредила, о каком человеке идет речь, а я по простоте своей думала, что это ее уфимская знакомая, переехавшая на другую квартиру. Потом-то она мне многое рассказала о Надежде Константиновне.)»[2]
* * *17 апреля 1901 года на соседнем Юрюзанском заводе забастовали рабочие сварочного цеха. Жандармы схватили Якова Зайцева, Тихона Тюнина, Василия Шекунова и Кирилла Смолина. Однако улики были слишком слабыми. Жандармам пришлось прекратить «дело». Но они не пребывали бы в таком спокойствии, если бы знали, зачем Яков Зайцев стал частенько ездить в соседний Катав-Ивановск и что он привозит оттуда и распространяет среди юрюзанских рабочих. Яков Зайцев пачками возил из Катав-Ивановска нелегальную литературу, которую получал у Кривошии.
На всех заводах Катавской группы — Катав-Ивановском, Юрюзанском и Усть-Катавском — рабочие стали по-настоящему чувствовать свою силу и стремились действовать сообща.
В июне 1902 года рабочие прокатного цеха в Катав-Ивановске потребовали заменить двенадцатичасовой рабочий день восьмичасовым. Управляющий заводом отказал, и прокатчики забастовали. Забастовка была проиграна, однако она показала растущее самосознание рабочих Катав-Ивановска.
В августе на всех трех заводах Катавского округа появились нелегальные брошюры «Стачка лжи», «Рабочий день». Борьба рабочих становилась все более организованной. Но никто из властей не подозревал, что в деле революционной пропаганды замешаны скромная фельдшерица заводской больницы и молоденькая учительница, что нити от этих женщин тянутся из Катав-Ивановска в Уфу.
Аполлинария Николаевна пользовалась среди рабочих Катав-Ивановского завода огромным уважением и авторитетом. К ней шли за разъяснениями: обидит мастер или управляющий цеха рабочего — тот говорит товарищам:
— Пойду к Аполлинарии Николаевне. Она все объяснит по правде, посоветует, как быть.
Кривошия и Архангельская использовали все легальные возможности, чтобы как можно теснее наладить связь с рабочими. С этой целью решили воскресными вечерами устраивать громкие читки в школе.
Рабочие, нередко с женами и детьми, собирались по воскресеньям в школу. Им интересно было послушать умных людей, посмотреть картины, которые Раиса Викторовна показывала на белом полотнище через «волшебный фонарь». Но после первых же воскресных чтений полиция запретила Аполлинарии Николаевне участвовать в громких читках. На каждом чтении вдобавок стал обязательно присутствовать урядник.
…Первое мая 1902 года выдалось теплым, солнечным. С утра к женской школе потянулись девочки со свертками и узелками. В тарантас с шутками и смехом водрузили рядом с кучером начищенный до блеска пузатый самовар. Встречные кланялись учительнице, улыбались. Ясно: на весеннюю прогулку отправилась Раиса Викторовна со своими ученицами.
А когда шумная и веселая процессия подошла к окраине Катав-Ивановска, встретили уже кое-кого из взрослых. И опять было все понятно: почему бы родителям не порадоваться вместе с детишками весеннему деньку?
На лесной поляне запахло дымком. Возле ключа, что журчал в кустах, закипел, зафырчал самовар. Смеясь и перекидываясь шутками, затеяла Раиса Викторовна игру в горелки. А в это время узенькой тропкой от поляны один за другим уходили в лесную чащу рабочие. Мелькнуло среди зелени строгое темное с белым воротником платье Аполлинарии Николаевны.
За оврагом, в укромном месте Кривошия объявила о начале рабочей маевки. Вполголоса запели «Варшавянку»…
…С начала 1902 года, опасаясь слежки полиции, кружок рабочих на дому у Кривошии стал собираться реже. Было решено, что Раиса Викторовна попытается открыть в поселке воскресную школу для взрослых, где можно было бы, не боясь полиции, осторожно вести пропагандистскую работу.