Ленин. Личная жизнь гения - Ханна Беккер
Пожалуй, на это увлечение Володи тоже стоит обратить внимание. Он не просто любил играть в солдатики, он обязательно хотел быть «самым главным командиром» и страшно огорчался и нервничал, когда проигрывал.
Чего не отнять было у Володи, так это силы воли. Он поражал ею всех. Порой это выглядело даже смешно и нелепо, и уже тогда в нем можно было обнаружить признаки фанатизма.
Крупская вспоминала:
«Ильич рассказывал мне как-то: “Любил я очень коньки, но увидел, что это мешает учиться, – бросил”. Он страшно любил читать, книги захватывали его, увлекали, говорили о жизни, о людях, ширили горизонт, а учеба в гимназии была скучная, мертвая, приходилось брать себя в руки, чтобы заучивать всякий ненужный хлам, но у него был заведен такой порядок: сначала уроки выучит, потом за чтение возьмется. Держал себя в руках. Время экономил. Когда читал, очень сосредотачивался и потому читал очень быстро. Делал для себя выписки из книг, старался тратить на запись поменьше времени. Кто видел почерк Ильича, знает, как он своеобразно сокращал слова. Благодаря этому он мог записывать то, что ему надо, очень быстро.
Сильную волю он в себе выработал. Что скажет – сделает. На его слово можно было положиться. Как-то, мальчиком еще, он попробовал курить. Увидя его как-то курящим, его мать, Мария Александровна, очень огорчилась и стала просить его: “Володюшка, брось курить”».
«Володюшка, брось курить» – в этом была вся мать Ульянова-Ленина. Даже об этом его, ребенка, просили. И сколько бы ни писала о «самом человечном из всех людей» большевистская пропаганда – эгоизм, самолюбие, вседозволенность были заложены в него еще в самом раннем детстве.
Та же Крупская пишет:
«Илья Николаевич, обращая внимание на то, чтобы Владимир Ильич хорошо и упорно учился, все же старался воспитать в нем, как того требовал Добролюбов, сознательное отношение к тому, чему и как его учили в школе… Илья Николаевич любил поддразнивать Володю и шутя ругал гимназию, гимназическое преподавание, очень остро высмеивал преподавателей. Володя всегда удачно парировал отцовские удары и в свою очередь начинал говорить о недочетах низшей школы, иногда умея задеть за живое отца».
Хорошее воспитание, ничего не скажешь: отец, инспектор, а потом и директор народных училищ, и сын-гимназист высмеивают своих преподавателей – кто удачнее, кто больше.
Кстати, о курении. Рассказывают, что Володя, прячась от отца с сигаретой, поджег беседку. А дело было так. Стояла ранняя осень, близился к концу теплый солнечный день. Володя забрался в беседку, усыпанную сухой желтой листвой, и начал прикуривать. Неожиданно появился отец. Володя бросил горящую спичку и сигарету в кучу листьев и торопливо вышел из беседки. А через несколько минут языки пламени жадно ухватились за деревянную постройку, и спасти ее не удалось.
Деревянные солдатики вскоре пришлось забросить. Вся энергия Ульянова уходила на книги, все его свободное время. Учиться, чтобы не быть такими, как все эти грязные рабочие, крестьяне, – вот та цель, которую ставил перед своими детьми Илья Николаевич Ульянов.
«Когда Ильичу было 14–15 лет, он много и с увлечением читал. Ильич читал все детские журналы и книги, которые присылали отцу, в том числе “Детское чтение”. В детских журналах того времени еще много писалось об Америке (как известно, с 1861 по 1865 г. шла борьба Северных штатов с Южными за уничтожение рабства негров в Южных штатах; борьба шла в целях расчистки почвы для более широкого развития капитализма, но велась под флагом борьбы за свободу), писалось много о войне с Турцией, о Балканах. Брал также Ильич книги у старшего брата. Одноклассник Ильича Кузнецов вспоминает, как Ильич всегда писал очень хорошо сочинение по литературе. Когда Ильич учился в гимназии, там директором был Ф. М. Керенский (отец А. Ф. Керенского – эсера, премьер-министра Временного правительства в 1917 г.); он же преподавал и литературу. За все сочинения Керенский ставил Ильичу всегда пятерки. Но однажды, возвращая сочинение, он сказал Ильичу недовольным тоном: “О каких это угнетенных классах вы тут пишете, при чем это тут?” Ученики заинтересовались, сколько же поставил Ульянову за сочинение Керенский. Оказалось, все же пятерка стоит».
Еще бы. Керенский, в отличие от Ленина, всегда прекрасно помнил о том, что такое честь, и на занятиях никогда не руководствовался своими политическими пристрастиями.
Это Ленин, впрочем, тогда еще, конечно, Владимир Ульянов, мог без конца разглагольствовать об угнетенных классах, забывая, что дома у них самих есть прислуга.
Ленин рос книжником, мир и жизнь изучал по книгам. Равноправие? А почему бы и нет? Чем не способ самоутвердиться? Это вам не в игре с деревянными солдатиками побеждать. Не насмехаться на уроке над старым добродушным преподавателем французского языка Пором, что неоднократно позволял себе Владимир Ульянов. Кто не верит – читайте воспоминания небезызвестной В. В. Кашкадамовой.
О том, как Ленин учился, написано довольно много.
В частности, его брат Дмитрий Ульянов вспоминал: «В работе у Ленина всегда бросались в глаза редкая настойчивость и упорство. Работал он не от случая к случаю, а систематически, изо дня в день. Поэтому результат его работы всегда отличается поразительной ясностью и четкостью мысли. Он работал всегда с особенной тщательностью, придавая громадное значение качеству работы. Этого обычно он требовал и от других; не раз приходилось слышать от него: “Сделано неплохо, но может быть сделано еще лучше!”
Будучи учеником гимназии, он прекрасно учился, имея по всем предметам только одну отметку: отлично. Переходил из класса в класс с круглой пятеркой и первыми наградами и окончил гимназию в 17 лет с золотой медалью.
Когда задавали на дом сочинение, он никогда не писал их накануне подачи, наспех, просиживая из-за этого ночь, как это делало большинство его товарищей-гимназистов. Наоборот, как только объявлялась тема и назначался для написания срок, обычно двухнедельный, Владимир Ильич сразу брался за работу. Он составлял на четвертушке бумаги план сочинения с введением и заключением. Затем брал лист бумаги, складывал его пополам в длину и на левых полосах листа набрасывал черновик, проставляя буквы и цифры согласно составленному плану. Правые полосы листа или широкие поля оставались чистыми. На них в последующие дни он вносил дополнения, пояснения, поправки, а также ссылки на литературу – смотри там-то, страница такая-то.
Постепенно, день за днем правые полосы листа первоначального черновика испещрялись целым рядом пометок, поправок, ссылок и т. п. Затем незадолго до срока подачи сочинения он брал чистые листы бумаги и писал все сочинение начерно, справляясь со
Ознакомительная версия. Доступно 25 из 123 стр.