Жизнь Горбачева - Николай А. Андреев

Брежнев обещал помочь.

М. С. покинул кабинет генсека первым секретарём Ставропольского крайкома КПСС. Через 18 лет он войдёт в него хозяином.

Очередная формальность – пленум Ставропольского крайкома должен избрать М. С. первым секретарём. Если б в КПСС были хотя бы зачатки демократии, то неизвестно, как оно обернулось бы на пленуме – голоса могли бы склониться и в пользу Босенко, авторитет в крае у него был громадный. Однако участники пленума послушно выполнили указание ЦК: избрать М. С. Выбирали тогда только единогласно, даже воздержавшихся не должно быть. Когда огласили результаты голосования, раздались аплодисменты – опять же не от душевности, а так положено.

Ставрополье – край богатый. Мощное сельскохозяйственное производство, возделывались почти все культуры, кроме тропических, благоприятные условия для скотоводства, и прежде всего овцеводства. Строительство каналов напоило водой засушливую землю. Набирала силу промышленность. Выросли предприятия электроники, электротехники, машиностроения. Ну и знаменитые курорты Кавказских минеральных вод.

Так что досталась М. С. территория перспективная. Это вам не Кировская, Брянская или Курганская область – там возможности развития, а, следовательно, и показать себя – ограничены.

Что такое первый секретарь обкома или крайкома КПСС?

Царь и бог.

Власть его не сравнить с властью нынешних губернаторов. Губернатор сегодня ограничен по многим параметрам. Он лавирует между местными и московскими олигархами, должен чутко улавливать ветры, веющие из Кремля, да и общественное мнение должен учитывать. Но и возможности нынешнего губернатора с возможностями первого секретаря в советские времена не сравнить. Секретарь мог казнить и миловать, ни на кого не оглядываясь. Но не обогащаться! Да в этом и не было особого смысла. Дача? Она ему положена по должности. Квартира? Тоже государственная, в элитном доме. Машина? А зачем ему машина, если есть круглосуточно служебная? Мебель, шмотьё – из особого магазина. Дети – учёба в лучших вузах страны. Отдых в Крыму, в Сочи – в цэковских санаториях, а уж там обслуживание на высшем уровне. За рубеж они ездили исключительно в составе партийно-правительственных делегаций. В этом нынешние губернаторы могут позволить себе много больше – и дом на Лазурном берегу, и отдохнуть ни в чём себе не отказывая в Италии или в Испании, и учить детей в лучших университетах Старого и Нового света, и открыть счёт в швейцарском банке.

Вся полнота власти на местах была в руках первого. Весь аппарат управления регионом, включая выборные советские органы, он подгонял под себя – то есть по возможности ставил своих людей. Ни одно назначение не могло пройти мимо него, любые мало-мальски руководящие должности входили в номенклатуру обкома или крайкома. Даже в тех случаях, когда предприятие или институт подчинялись союзному министерству, министр не мог обойти первого секретаря и назначить кого-либо без его ведома. Исключение составляли предприятия оборонного комплекса, но это было государство в государстве. Но и там иногда учитывали мнение местного руководства.

Система отбора в партийных органах была такова, что на самый верх попадали отнюдь не самые умные. Но это ещё полбеды – чтобы руководить не обязательно иметь семи пяди во лбу. Но чего обкомовским секретарям не хватало, так это общей культуры. Речь даже не о том, что они не читали Пушкина или Хемингуэя, а уровень их художественного развития остался на уровне начальной школы. Это очень ярко проявилось, когда Хрущёв посетил выставку в Манеже. Так мог орать любой первый секретарь обкома, и не потому, что выполнял указания ЦК, а просто у него были чёткие представления, что хорошо и что плохо в искусстве.

Образование у первого секретаря – провинциальный вуз, промышленный или сельскохозяйственный, очень редко – экономический. Провинциальный не означает, что третьеразрядный. Знания там давались вполне добротные. Но беда партийных начальников в том, что если посмотреть их биографии, то учились они зачастую на вечернем или заочном отделениях. А если на дневном, то больше занимался общественной работой, чем собственно учёбой. У многих – курс Высшей партийной школы. Там почти сплошь идеологические дисциплины, что и образованием-то можно считать с натяжкой.

Вот типичный портрет первого, отпечатанный с натуры писателем Георгием Пряхиным: «Тяжёлый, словно чугунная чушка, каковой заколачивают сваи, с подтаявшими висками, закоренелого практика, что академиев не кончал, но связан с жизнью, подогнан к ней вплотную: с подчиненными яр, однако высокого московского начальства боится неистребимо, о чём, правда, догадывается одна лишь тяжёлая телефонная трубка: как только зазвонит „вэчэ“, первый выставлял из кабинета кого бы то ни было, даже помощника, что только что составлял ему речь».

При Брежневе ситуация с первыми ничуть не изменилась. Разве что возросло значение фактора личной преданности. По-прежнему, поднимались по карьерной лестнице руководители толстокожие, нахрапистые, кряжистые. Интеллигентов среди них не водилось. Считалось, что, поскольку партия отвечает за экономику, за жизнь страны в целом, руководителем региона должен быть человек, специальность которого связана с народным хозяйством. В большинстве регионов аграрный сектор занимал ведущее или очень важное положение, потому многие из первых секретарей – и по опыту работы, и по образованию – являлись аграрниками. Остальные – из промышленности.

Вот образ действий первого секретаря Тульского обкома КПСС, нарисованный председателем колхоза Дмитрием Александровичем Стародубцевым: «Юнак был барином. Во всём. Работать не умел и не любил. Обожал приёмы, банкеты, громкие речи. Его выезды обставлялись с обязательной помпой – эскорт, цветы, шеренги счастливых подданных по обочинам. На железной дороге – роскошный спецвагон. Дача за высоким забором. Собственный пруд с собственной стерлядью. Словом, весь этикет – а-ля Брежнев. В районы наведывался редко, в некоторых почти за четверть века своего секретарства ни разу не побывал. Управлял областью по телефону и радиоселектору, причём в выражениях не стеснялся, полагал, что должен внушать подчинённым трепет. Столь долгое и невозбранное барство гарантировала абсолютная власть, поэтому Юнак беспощадно пресекал любые попытки противостояния. Всякий, кто, по его мнению, высовывался, подлежал уничтожению. Меня и брата Фёдора, тоже председателя колхоза, посадили. А Юнак был всего-навсего одним из многих олицетворений системы, которая вязала по рукам и ногам всю экономическую жизнь страны».

М. С. был другим. Можно назвать его исключением среди первых секретарей. Юрист – другого такого уникума и невозможно отыскать в секретарском корпусе. Хотя по профессии, обозначенной в его дипломе, он проработал всего дней десять, тем не менее считал себя юристом. Как-то в разговоре с прокурорскими работниками края заметил: «Знаю, вы не признаёте меня юристом. Но правовые знания помогают мне