Жизнь Горбачева - Николай А. Андреев
М. С. начал действовать. В крае признаки военного положения – мобилизованы все! Часть скота перебазировали на горные пастбища. На заготовку кормов поднял население края. Всех без исключения – служащих, рабочих, студентов, школьников и, как пишет М. С. в воспоминаниях, в эту всеобщую кампанию включались даже отдыхающие, прибывшие в санатории.
Ну, это уж слишком!
Студенты и школьники на полях – это обычно для советского времени. В Узбекистане школьники на хлопке нередко задерживались до декабря. А тут отдыхающие! У человека язва, профком выделил ему путёвку в пятигорский санаторий, а его поднимают из-за диетического стола – на сбор веточного корма. Не верится, что такое могло быть, но раз М. С. пишет – значит было.
Он сделал всё, чтобы справиться с катастрофой. Вылетел в Москву, рассказал всё Кулакову. Добился приёма у Брежнева – тот распорядился оказать ставропольцам немедленную помощь, выделили 60 тысяч тонн концентрированных кормов.
Вот когда эффективна партийно-командная система – в условиях чрезвычайщины. Засуха ли, война ли, нашествие саранчи, уборочная компания, пожар, посевная – тут партийные командиры разворачиваются. Они в своей стихии. А когда нет чрезвычайных условий, когда надо по-умному всё просчитывать – на это у них запала нет. И ума нет.
А вскоре дожди пошли. Край был спасён.
Но действительность заставляла задуматься М. С. о принципах управления, о месте партийного руководство в экономической системе.
«Меня всё чаще посещали мысли: разумно ли такое устройство, если чуть ли не все зависит от хозяина, его пробивной силы, изворотливости? – делится размышлениями М. С. – Почему всякое начинание, вроде бы всецело отвечающее общественным интересам, встречается с подозрительностью, а то и принимается сразу в штыки? Чем объяснить, что система так мало восприимчива к обновлению, отторгает новаторов? Бродили в голове и другие бунтарские мысли. Но серьёзно размышлять над всем этим было недосуг. Денно и нощно трудился я над тем, чтобы реализовать свои замыслы, задать другую динамику развитию края».
Но серьёзно размышлять над всем этим было недосуг – вот горестная беда в деятельности М. С., да, впрочем, и любого партийного работника. Все его годы в Ставрополье прошли под этим девизом: серьёзно размышлять было недосуг. А стоило бы. И размышлял ли он серьёзно после Ставрополя, уже в Москве, на высоких постах? Не уверен. А почему недосуг? Да не было у М. С. свободной минуты в ту пору. Если не совещание, то заседание бюро, если не бюро, то поездка в район, если не в район, то в Москву – выбивать, просить, требовать.
Обкомовский водитель делится наблюдениями: «Горбач скромно жил. В командировках ни баб, ни пьянок. Отвёз я его на партийную конференцию в самый дальний район. Провёл он её. Ну, как положено – шестой вопрос, на природе. Столы из камыша были сделаны. Садится Михаил Сергеевич, а перед ним вот такусенькая рюмочка: знали, какая ему нужна. Да и то, не успел я шулюм доесть, а он уже: „Поехали“. Никогда нигде ночевать не оставался… А вообще я с Горбачом не любил ездить. В машине, если днём, Горбач как уткнётся в книгу или какие документы, так до самого конца и не отрывается от них. Не поговоришь. Скучно. Своих райкомовских он предупреждал: „Если узнаю, что с первыми райкомов и горкомов пьянствуете, не обижайтесь“. Конечно, гуляли, но скрытно…»
М. С. не строил из себя царька, удельного князька. Он запретил печатать свои фото в областных газетах. Когда вышла книга о строительстве канала, в ней разместили фотографию М. С., выступающего на митинге. Он устроил разгон тем, кто готовил издание: «Зачем меня выпячиваете?!».
Тогда вообще о первых секретарях редко писали, не то что в наши дни – о губернаторах в каждом номере. А М. С. почти напрочь отсутствует в местной прессе. 11 апреля 1970 года «Ставропольская правда» сообщила: «Первым секретарём крайкома КПСС избран М. С. Горбачёв». Потом время от времени в областной печати краткая информация – вручил Почётное знамя… Выдвинут кандидатов в депутаты Верховного Совета… Выступил на первомайском митинге…
Вёл заседания бюро крайкома. Стоял на трибуне по революционным праздникам. Это в Москве на Красной площади демонстрации выглядели массово и едино. А в областных и краевых центрах это убогое зрелище. Шествуют разношёрстные трудовые массы, несут портреты членов Политбюро, в обилии Брежнев. Народ течёт мимо трибуны, да ещё тычут пальцами: «Смотри, смотри, это сам Горбачёв». А первый должен кричать в микрофон лозунги, утверждённые в ЦК, как, например: «Трудящиеся Ленинского района! Боритесь за всестороннее совершенствование социалистического производства! Выше знамя социалистического соревнования! Ура, товарищи!» И в ответ жидкое, в разнобой: «Ура!»
С людьми М. С. был прост, демократичен.
Партийные кадры держал в узде. Местный журналист Кучмаев на эту тему: «Я был наслышан, как бесцеремонно обращался Горбачёв со своими помощниками в крайкоме партии.
В чёрном теле не держал, но самолюбия не щадил. Ни за что ни про что мог снять шкуру, посмеяться».
Гайки закручивал, но не пережимал.
Возвращаясь из района, он впадал в раздражение, если никого не заставал в крайкоме, хоть и было уже за полночь. Называл аппаратчиков подёнщиками. Хотя зачем ночью бездельничать в кабинете?
Но М. С. не позволял посягать на авторитет партийного работника. Охранник Кисловодского мясокомбината написал письмо в крайком: руководители предприятия занимаются воровством продукции, а их покрывает первый секретарь горкома Гальцев, потому что ему на дом привозят колбасу, ветчину. Вызвали охранника – он был членом КПСС – на бюро крайкома. М. С. накричал на него: «Как вы смеете обвинять первого секретаря? Вот поручим прокуратуре разобраться и привлечь вас к уголовной ответственности за клевету. Вы клеветник и обыватель, используете демагогические приёмы. Выискался защитник социалистической законности! Что вы за коммунист, если мараете коммуниста?!»
Принципиального охранника исключили из партии, что по тем временам серьёзное наказание. Как говорил Петр I, доносчику первый кнут.
Другой пример. Учительница обратилась в крайком: директор заставляет педагогов заниматься очковтирательством, завышать ученикам оценки. Опять бюро, опять М. С. в позе обвинителя: «Вы встали на путь очернительства всего коллектива. В деятельности партийной организации, педколлектива, руководства имеются недостатки, но вы преувеличиваете, раздуваете их».
Но всё это было в период, когда он ещё утверждался
Ознакомительная версия. Доступно 47 из 234 стр.