Королева Виктория. Женщина, правившая Империей - Джулия Бейрд
Виктория, потрясенная потерей Мельбурна, несколько дней безудержно плакала. «Состояние агонии, горя и отчаяния, в которое это меня ввергло, скорее легче вообразить, чем описать! Все мое счастье исчезло! Та счастливая спокойная жизнь разрушена, этот самый дорогой и добрый лорд Мельбурн больше не мой министр… Я много рыдала и плакала; могла только надеть халат». Седьмого мая она, пытаясь совладать с собой, стояла возле Голубой комнаты, где Мельбурн ожидал, чтобы сообщить ей, что должен уйти в отставку:
Прошло несколько минут, прежде чем я смогла набраться смелости, чтобы войти, – и когда я это сделала, мне казалось, что мое сердце разобьется. Он стоял возле окна. Я взяла его добрую, дорогую мне руку, всхлипнула, сжала ее обеими руками и, глядя на него, прорыдала: «Вы не оставите меня»… Он посмотрел на меня так по-доброму, с такой жалостью и привязанностью, и едва мог произнести сквозь слезы таким трогательным голосом: «О! нет».
В тот же день Мельбурн предложил Виктории нанести визит Веллингтону и Пилю, добавив, что она должна доверять им, но быть осторожной. Он закончил свою записку, что было особенно важно, словами: «Вашему Величеству лучше выразить надежду, что никто из двора Вашего Величества, кроме тех, кто занимается политикой, не может быть удален. Думаю, вы можете попросить его об этом». Виктория забрала у него документ и вновь заплакала, горестно всхлипывая. Она долго держала его за руку, «поскольку чувствовала, что пока я делаю это, он не сможет меня оставить». Мельбурн осознавал сложность положения Виктории. В тот день он отклонил три ее приглашения на ужин, сказав, что им было бы неуместно встречаться во время таких деликатных переговоров с его политическим оппонентом.
Виктория была убита горем. Ее отчаянные слова выявили зияющую рану подростка, разлученного с человеком, которого она любила. Когда он ушел, Виктория села писать ему, слезы затуманивали ее взгляд:
«Королева осмеливается высказать одно желание, которое, как ей кажется, возможно: если бы завтра днем она прокатилась верхом, ей, возможно, удалось бы мельком увидеть лорда Мельбурна в парке; если бы он знал, куда она направляется, она могла бы встретить его, как когда-то встречала лорда Англси и других знакомых. И это было бы таким утешением; ведь в этом едва ли есть какая-либо опасность – я могу встретить кого угодно; лорд Мельбурн, возможно, сочтет это ребячеством, но королева действительно столь обеспокоена, что это может случиться; и она вынесла бы все свои испытания гораздо легче, если могла бы иногда просто увидеть лицо друга».
Тем вечером она не могла есть и проплакала до девяти часов. Виктория лишилась отца, когда ей было восемь месяцев, а теперь, в девятнадцать лет, потеряла центральную фигуру отца в своей жизни – человека, который поддержал ее против Конроя и ее матери и заставил ее впервые почувствовать себя любимой и очаровательной. Ее брат и сестра были в Европе, и рядом не было сверстников. Это была мучительная утрата.
Когда Виктория проснулась, она снова заплакала. Мельбурн предупредил ее, чтобы она не проявляла презрения к тори, особенно к Пилю, который несмотря на свою сдержанность и застенчивость был прекрасным политиком, но их встречи не прошли гладко. Она жаловалась: «Королеве не нравилась его манера после… – о! насколько она отличалась, как ужасно отличалась от этой откровенной, открытой, естественной и самой доброй, теплой манеры общения лорда Мельбурна». Когда Пиль впервые попросил ее отстранить некоторых фрейлин, которые были связаны с вигами, она сказала, что сменит только мужчин-придворных из числа членов парламента. Затем она закрыла дверь и заплакала. Лецен пришла утешить ее.
Во второй беседе с Пилем 9 мая Виктория была сильнее и непреклоннее. Она убедила себя, что заявление Пиля было возмутительным, и решила, что должна быть верна своим дамам, как они были преданы ей во время скандала с леди Флорой Гастингс. Виктория говорила спокойно: «Я сказала, что не могу лишиться ни одной из своих дам и никогда не представляла себе подобного. Он спросил, хочу ли я оставить их всех».
«Всех», – сказала я.
«Правительницу гардеробной и камер-фрейлин?»
Я ответила: «Всех».
Виктория утверждала, что никогда не говорила о политике со своими придворными дамами, и к тому же у них было много родственников-тори. Она отклонила предложение Пиля заменить только старших дам, в том числе правительницу гардеробной, утверждая, что этого никогда раньше не делалось. Может ли быть правильным, что ее помощниц вырывают из ее рук просто потому, что сменилось правительство? Ее дам вряд ли можно назвать политиками. Она неоднократно говорила, что раньше такого не случалось ни с одной королевой. Пиль настаивал, что все было иначе, потому что она была царствующей королевой. Он был прав – с 1714 года не было женщины-суверена, – но с тех пор ни одну королеву не просили сделать то же самое.
После того, как Пиль ушел, бледный и подавленный, королева триумфально написала лорду Мельбурну:
«[Пиль] вел себя очень дурно и настаивал на том, чтобы я отказалась от своих дам, на что я ответила, что никогда не соглашусь, и я никогда не видела человека, который был бы так напуган. Я была спокойна, но очень решительна, и я думаю, что вы были бы рады увидеть мое самообладание и большую твердость. Королева Англии не поддастся на такие уловки. Будьте готовы к тому, что скоро вы понадобитесь».
Затем Пиль прямо сказал Виктории, что если она не согласится убрать некоторых из своих дам, которые были замужем за его самыми яростными противниками, он не сможет сформировать правительство. Виктория, обрадованная перспективой возвращения лорда Мельбурна, сказала Пилю, что она уже приняла решение и в ближайшие часы или утром сообщит ему свой окончательный вердикт. Она взволнованно набросала письмо, в котором говорилось, что Пиль признал свою слабость, и умоляла Мельбурна немедленно приехать.
Министры Мельбурна несколько часов обсуждали, как поступить. Именно письма Виктории побудили их вернуться в правительство, чтобы защитить честь королевы: «Не бойтесь, я была спокойной и собранной, – написала она. – Они хотели лишить меня моих дам, и я полагаю, что они потом лишат меня моих фрейлин и горничных. Они хотели обращаться со мной как с ребенком, но я покажу им, что я королева Англии». Если оставить в
Ознакомительная версия. Доступно 40 из 199 стр.