Пламенные сердца. Выпуск первый - Александр Сергеевич Рыжиков
Пока полицейские лазили по горам, участники маевки скрылись за Ильмовой горой. На Голодном поле состоялся митинг. А через полчаса в условленном месте в лесу собрались члены симской объединенной группы. По предложению Павлова они создали подпольную большевистскую группу. Руководителем ее Павлов рекомендовал Михаила Васильевича Гузакова, с которым успел уже хорошо познакомиться. Он поручал ему самые сложные дела, требующие строгой конспирации и решительных действий. Михаил справлялся с поручениями и проявлял инициативу. Рабочие полюбили этого смелого юношу, пламенно выступавшего в цехах, защищавшего интересы трудящихся. Подпольщики единодушно избрали Михаила своим вожаком. Сформировав организацию, Павлов уехал в Екатеринбург.
Вскоре Михаил Гузаков съездил в Уфу, где встретился с профессиональными революционерами — организаторами боевых дружин на Урале братьями Кадомцевыми. Прошел там настоящую школу политической подготовки и в феврале 1905 года возвратился в Сим.
С его приездом во всех цехах завода и в поселке появились листовки о Кровавом воскресенье. Рабочие Сима прекратили работу. Возник митинг. Гузаков говорил о том, что народ верил царю, шел к нему со своими просьбами, хотел поведать ему о своей горькой доле, о тяжкой жизни. А он расстрелял народ! Три тысячи жертв в один день!
В тот день завод не работал.
Первого мая 1905 года симцы покинули завод и собрались вместе с миньярцами на Малоюзовской горе, вместе выработали требования к заводоуправлению. В этот же день симские большевики создали боевую дружину для борьбы с самодержавием. Сотником боевой дружины избрали Михаила Гузакова, его заместителем — Ивана Мызгина, а руководство парторганизацией возложили на Василия Чевардина.
За революционную агитацию среди рабочих Гузакова уволили из конторы и запретили посещать завод. Михаил уехал в Уфу за советом. Уфимские большевики предложили Гузакову вернуться в Сим готовить народ к решающим битвам.
Во время одной из проповедей симский священник сообщил верующим, что «получено всемилостивейшее благоволение императора о народном учреждении» и пригласил их в клуб для ознакомления с этим документом. Народу собралось много. Священник читал проект положения о Государственной думе два часа. И только он кончил чтение, по залу пронеслось: — «Ми-и-ша!». Народ увидел своего защитника.
Гузаков объяснил, что царь задумал с помощью Думы сохранить самодержавно-полицейский режим, политическое всевластие помещиков. Гузаков призвал к активному бойкоту Думы.
Вскоре в Сим пришло сообщение о том, что 17 октября царь издал манифест. Затрезвонили церковные колокола. Священник вел торжественное богослужение. «Свобода!» — кричали мастера. Инженер Малоземов объявил о наступлении «эры содружества всех классов и расцвета демократии». Рабочие не дали говорить Малоземову. На станок поднялся Гузаков.
— Не поддавайтесь краснобаям, — крикнул Михаил, — не верьте лживому обещанию царя! Под наши знамена! На улицу, товарищи!
У заводских ворот развернулись и поплыли на улицу красные знамена. Кто-то звонко запел: «Отречемся от старого мира…» Колонны пришли к клубу. На большой камень взобрался Кибардин. Его речь подкупала неискушенных: «Без крови, без восстания, вместе со всеми классами построим новую жизнь!» И уже раздались голоса одобрения, но вот появился Гузаков. Он призвал рабочих вспомнить расстрел в Златоусте, в Петербурге! Кто стрелял? Кто пролил народную кровь? Это сделал царь, которому сегодня поют славу господа Кибардины и Малоземовы. Тысячи убитых, десятки тысяч осиротевших завещают ненависть к царскому правительству. Оно сегодня уступило перед силой народа, завтра будет вешать!
Запел Василий Чевардин: «Вихри враждебные…» И понеслась песня по поселку. Митинг закончился. Гузаков скрылся в народе.
Земский начальник со священником еще пытаются овладеть массами, созывают поселковое собрание. Священник предлагает организовать в Симе «Союз Михаила Архангела», который якобы будет защищать права народа. Кое-кто его поддержал. Но около сцены появился Гузаков. Он со страстной речью обратился к народу, сказав, что духовный отец зовет в организацию черносотенцев. Эти черносотенцы при содействии полиции нападают на митинги, собрания граждан и избивают революционеров!
В этот момент в зал ворвались стражники. «Вот вам свобода собраний!» — Гузаков показал на полицейских.
События в Симе в 1905 году наскакивали одно на другое. Лесничий не разрешил рабочим рубить лес. В связи с этим рабочие доменного цеха потребовали гнать с завода таких, как лесничий. Гузаков поддержал их. Вместе с группой рабочих он пошел по цехам. Через несколько минут всех названных прислужников выволокли за ворота.
Вечером в клубе собрался народ. На сцене вместе с Гузаковым были двое мужчин, фамилии которых не объявлялись. Их речи сопровождались возгласами одобрения. Рабочие обсудили требования и попросили управляющего Умова подписать их.
Как вспоминают участники этого собрания, требования были следующие: сократить рабочий день до 8 часов; увеличить зарплату рабочим на 20 процентов; возвратить в рабочую кассу 164 тысячи рублей, образовавшихся от процентного вычитания с заработка рабочих; убрать лесные кордоны; разрешить бесплатную заготовку строевого леса и бесплатное пользование лугами; не допускать на завод мастеров, которые грубо обращаются с рабочими; не увольнять рабочих без согласия рабочей комиссии.
Управляющий побледнел. «Я не самоубийца, подписывать не буду». Народ зашумел: «Тащи его со сцены!». Многие бросились к сцене. Гузаков преградил им дорогу. Холодный пот выступил на лице Умова. Он протянул трясущиеся руки, взял ручку и, подписавшись, подал бумагу Гузакову.
Более веселого настроения у симских рабочих, пожалуй, не было за всю историю завода. В декабре 1905 года они получили повышенную зарплату, работали по девять часов.
По цехам из рук в руки переходила листовка под заголовком: «Чего хотят люди, которые ходят с красными флагами».
На митингах большевики разъясняли смысл происходящих событий. Ликование возросло, когда в Сим прилетела весть о восстании в Москве. Партийная организация вооружила группу и во главе с Гузаковым отправила ее на помощь москвичам.
В январе 1906 года в Сим прибыла сотня казаков. Они врывались в дома рабочих, искали Гузакова и оружие. Гузакова успели предупредить. Он тайно вернулся в Сим. Уже на другой день подпольщики распространили привезенные им листовки о том, как царь утопил свой манифест в крови, задушив восстание в Москве.
Местный урядник для устрашения населения в воскресный день согнал народ на площадь. Собравшиеся увидели ряд виселиц и большой портрет царя, под которым стоял священник.
— Братья и сестры! — обратился священник. — Да простит вам господь все прегрешения. Просите прощения у государя и целуйте крест. Поклянитесь в верности государю и миролюбии!
— Кайтесь, православные! Петля для вас приготовлена! — крикнул Гузаков, скрываемый толпой. — Там, где царь, там и виселица!
Реакция свирепствовала. Умов объявил приказ о восстановлении прежних порядков на заводе и вызвал карателей. Приехали 30 казаков и 20 стражников, которые надолго