34 пациента. От младенчества до глубокой старости: какие опасности поджидают на каждом из этих этапов - Том Темплтон

Он энергично потирает рукой колючую голову.

— Тогда мое сознание стало спутанным, — продолжает он. — Я не понимал, где нахожусь. В какой-то момент я подумал, что мой приятель Вейн хочет убить меня, поэтому попытался напасть на него. Затем сердце забилось слишком быстро, и у меня появилась боль в груди. Это последнее, что я помню. Очнулся в отделении неотложной помощи.

— Вау! — говорит Ребекка.

— Очевидно, я упал на землю, — продолжает Стив. — Я фактически умер. Мой приятель вызвал скорую помощь и начал прыгать у меня на груди. До сих пор чертовски болит, — говорит он, тыкая толстыми пальцами в ребра через тонкий больничный халат. — К счастью, врачи быстро воспользовались старым добрым электрошоком и вернули меня к жизни. Я не люблю больницы. Не обижайтесь! — добавляет он.

— Не обижаюсь, — с улыбкой отвечает Ребекка.

— Я жду результатов обследования сердца.

— Как вы себя чувствуете сейчас? — спрашивает Ребекка.

— Нормально, — отвечает он, проводя шершавой рукой по колючей голове. — Мне стыдно, но я понимаю, что просто повезло.

Ребекка стоит и думает. Мне нравится, что она не боится молчать рядом с пациентами, признавая серьезность их ситуации. Она не старается скорее со всем покончить и уйти. Вероятно, решает, в каком направлении вести разговор.

— Зачем вы приняли этот наркотик? — наконец спрашивает она.

— Чтобы скоротать время, — отвечает он. — Когда живешь на улице, примешь что угодно. Но я больше не буду его принимать, — говорит он, качая головой.

— Вполне разумно, — говорит Ребекка. — Сколько времени вы провели на улице?

— Около года. Честно говоря, мне это надоело. Я должен привести себя в порядок и снова найти жилье.

Ребекка ненадолго замолкает.

— Что вас останавливает? — спрашивает она.

Он на мгновение замолкает и смотрит вдаль, погружаясь в свои мысли.

— Много всего, — говорит он уже менее оживленно.

— Почему вы оказались на улице?

Стив поворачивается и смотрит на Ребекку глазами с крошечными зрачками и огромными васильковыми радужками. Кажется, его заинтересовала ее реакция.

— На это было множество причин. Удивительно, куда может завести жизнь. Я служил в армии, — говорит он и называет сначала конкретную воинскую часть, а потом ее грубое прозвище. — Я покончил с этим из-за состояния здоровья, — добавляет он, словно предвосхищая вопрос.

Он отводит взгляд. Мы снова молчим. Похоже, он больше не хочет об этом говорить. Ребекка решает изменить направление разговора и расспрашивает его об общем состоянии здоровья, семейных заболеваниях и некоторых социальных аспектах. Затем она просит разрешения осмотреть его.

Я смотрю, как она берет его руку в свои и пристально рассматривает. Два его пальца в пятнах от никотина, под ногтями грязь. Она нащупывает пульс у него на запястье и засекает время.

— Около 110 ударов в минуту, — говорит Ребекка.

— Врачи сказали, что вчера было 200, — говорит он.

— Все равно учащенный.

Я наблюдаю, как она обследует его лицо, шею, грудь и лодыжки, слушает легкие и сердце стетоскопом. Огромный Стив, пассивный, как ребенок, позволяет ей делать все и выполняет любую просьбу. Закончив осмотр, она благодарит его и желает всего наилучшего.

— Не за что! — отвечает он. — Удачи в учебе.

Когда мы поворачиваемся, чтобы уйти, он осторожно дотрагивается до руки Ребекки. Его глаза выпучены от эмоций.

— Вы спрашивали, и я отвечу. Я убил человека в Ираке и даже не знаю, кто он.

Ребекка кивает.

— Вы не выглядите шокированной, — удивлен он.

— Я догадывалась, что на войне такое происходит, — говорит Ребекка.

Она кладет руку ему на плечо. Я смотрю на монитор. Сердце Стива все еще учащенно бьется после того, как он чуть не умер. Оно придет в норму, когда наркотик покинет его организм. Он похож на быка. Кажется, его тело способно противостоять чему угодно. Он сражается за каждый новый день. Мы снова его благодарим.

— Удачи во всем, — говорит он. — Нам нужны хорошие врачи.

Мы проходим два метра и оказываемся у койки Алистера. Все показатели на его кардиомониторе — как по учебнику. Он опускает газету и снимает золотистые очки. Я спрашиваю, можем ли мы поговорить с ним и осмотреть его.

— Конечно, — культурно отвечает он. — Пожалуйста.

— Что происходит в мире? — спрашиваю я, указывая на газету.

— О, рынки весьма хаотичны, — говорит он. — И Ближний Восток тоже. Обычный день, — добавляет он с улыбкой.

Я спрашиваю Алистера, почему он оказался в больнице, и он рассказывает, что вчера, когда он был на работе, у него появилась боль в груди.

— Чем вы занимались? — спрашиваю я.

— О, м-м-м, выступал перед коллегами, — говорит он.

— Что вы почувствовали?

— Я почувствовал давление в груди, переходящее на горло, и мне вдруг стало очень плохо. Кто-то сказал, что я посерел. Я перестал делать то, что делал, но боль не исчезла, и кто-то вызвал скорую помощь. Однако к моменту, когда меня привезли в больницу, боль утихла. По результатам анализов врачи решили, что мои коронарные артерии заблокированы, поэтому оставили меня на ночь, чтобы сегодня обследовать.

— Вы впервые ощутили нечто подобное?

— В прошлом году у меня были легкие боли, но я списывал их на стресс.

— С чем он был связан? — спрашиваю я.

— У меня довольно много работы, — отвечает он с улыбкой.

Когда он это говорит, мне кажется, что я уже видел его, но не помню где.

Алистер не курит, регулярно занимается спортом и не злоупотребляет алкоголем. Его артериальное давление в норме, но у многих его родственников были сердечно-сосудистые заболевания.

— Отец умер от сердечного приступа, когда был в моем возрасте, — говорит Алистер.

— Вероятно, вас это пугает, — отвечаю я, — но сейчас совсем другие методы лечения.

— Разумеется, — отвечает он. — Мой отец курил и почти всегда был в стрессе. Я клялся себе, что не буду, как он, и вот чем все закончилось, — говорит он, указывая на сиреневый больничный халат.

Мы кратко обсуждаем, что ему предстоит сегодня. В вену на ноге ему введут тонкую проволоку и протолкнут ее в главные кровеносные сосуды, камеры сердца и артерии. Оказавшись в нужном месте, врачи введут в артерии краситель: он выделит те области, где есть сужения из-за скоплений холестерина, — потом в них установят крошечный стент, который расширится и будет держать артерии открытыми.

Я спрашиваю разрешения осмотреть его и провожу такое же обследование, как делала Ребекка. Я начинаю с его рук. Меня все еще терзает чувство, что я