Мода и кино. Как фильмы формируют тренды. От Метрополиса и Волшебника страны Оз до Дюны и Барби - Анна Сергеевна Баштовая

Справедливости ради надо сказать, что первой в «голое» платье облачилась далеко не Монро. Задолго до нее эти платья сделала неотъемлемой частью своего сценического образа Марлен Дитрих. После завершения кинокарьеры актриса довольно часто путешествовала по миру, давая знаменитые концерты. Именно на этих выступлениях она и появлялась, сверкающая и волнующая, в «голых» платьях. «В Москве она выступала в Театре эстрады. Ведущий сказал всего два слова: „Марлен Дитрих“, и появилась сказочная женщина. С идеальной фигурой — словно Микеланджело отсек все лишнее. На ней было ее знаменитое платье, расшитое блестками, и лебяжье манто с царским шлейфом. Когда она подошла к микрофону, конец шлейфа оставался еще за кулисами. Это была настоящая звезда — доступная и в то же время недосягаемая», — писал в своих воспоминаниях искусствовед Виталий Вульф. Сама Дитрих так говорила о своих обнаженных нарядах: «Так как у меня была иная задача — выступления на эстраде, — Жан Луи и я придумывали костюмы, не ограничивая свою фантазию, ибо здесь был иной мир, подчас не совсем реальный, таинственный. У меня сохранилось много его костюмов — один лучше другого. Я восхищаюсь ими».

С тех пор «голые» платья еще не раз появлялись на сценах, подиумах и ковровых дорожках. В 2014 году благодаря певице Рианне и ее откровенному наряду на премии CFDA произошел новый виток интереса к обнаженным платьям. Так, в 2015 году на балу Met Gala в «голых» платьях появились Бейонсе и Дженнифер Лопес, а Ирина Шейк и Рита Ора появились в этом же году в откровенных нарядах на афтепати премии «Оскар».

Есть еще один популярный образ среди звезд и селебрити — «женщина в мужском костюме» — также появился когда-то благодаря Марлен Дитрих. Именно Дитрих стала первой женщиной на экране, надевшей мужской костюм не для того, чтобы изображать мужчину и вводить кого-то в гендерное заблуждение, а потому что это было красиво, удобно и слегка скандально. При этом идея мужского фрака на Марлен принадлежала не самой актрисе, а ее другу и режиссеру картины «Марокко» (1930) Джозефу фон Штернбергу. Как затем не раз вспоминал Штернберг, его целью было за счет мужского костюма несколько приглушить агрессивную сексуальность Дитрих, скрыть ее формы, изгибы и знаменитые точеные ножки. Но вышло ровно наоборот. «Чтобы задать правильные рамки ее образу, я решил использовать костюм, увиденный мною на певице в одном берлинском притоне, — фрак, цилиндр и все прочие аксессуары. В этом костюме моя героиня должна была появиться в кафе. Я был уверен, что мужская одежда подчеркнет очарование этой сцены. Мне хотелось показать, что чувственное возбуждение, исходящее от Дитрих, основывается не только на ее классической красоте. Принимая это решение, я и не предвидел, какой толчок развитию моды оно даст». Начиная с «Марокко», фраки и мужские брючные костюмы всех мастей становятся фирменным (и скандальным) предметом гардероба Марлен.

Любовь к мужским костюмам и непризнание гендерных правил вызвали в итоге серьезную волну неприятия Дитрих среди законопослушных граждан и высокого общества. В Лондонских отелях актрисе отказывали в проживании, если она появлялась на пороге в брюках, а в Париже мэр собственной персоной потребовал от звезды либо снять брюки, либо покинуть город. На входе во многих парижских ресторанах висела надпись «Женщинам в брюках запрещено». Как гласит легенда, однажды Дитрих просто перед дверью заведения сняла брюки и вошла в ресторан в нижнем белье.

ФИЛЬМЫ И СЕРИАЛЫ СО СТИЛИСТИКОЙ 50-Х ГОДОВ XX ВЕКА

«Удивительная миссис Мейзел»

«Талантливый мистер Рипли»

«Да здравствует Цезарь!»

«Улыбка Моны Лизы»

«Дорога перемен»

«Вдали от рая»

«Хичкок»

«Кэрол»

«Плакса»

«Бриолин»

Глава о 40-х годах XX века.

В начале 60-х годов во французском кинематографе произошли поистине революционные события. Бывшие кинокритики журнала «Кайе дю синема» (Cahiers du cinéma) взяли в руки кинокамеры и начали экспериментировать над привычной киноформой, предложив тем самым альтернативу студийному мейнстриму и зародив попутно французскую «новую волну».

Отправной точкой «новой волны» и одной из главных картин этой киноэпохи (наряду с фильмами 1959 года «Четыреста ударов» и «Хиросима, любовь моя») стала дебютная лента Жан-Люка Годара «На последнем дыхании» (1960). Именно она была провозглашена впоследствии своего рода манифестом нового движения кинематографистов и положила начало новаторскому визуальному стилю, включающему в себя ручную съемку и рваный монтаж. Картину часто называют квинтэссенцией европейских 60-х: политическая нестабильность, ненависть к устаревшим социальным институтам, свободная любовь и равноправие полов — все это здесь присутствует сполна. Свободным и новаторским был и подход к кинопроизводству. Сценарий фильма Годар написал буквально за день до начала съемок, диалоги спонтанно рождались на площадке, а одежда для актеров подбиралась из их личных гардеробов. Годар решил отказаться от всех шаблонов съемочного процесса, в том числе и от художника по костюмам. Все образы актеры разрабатывали сами. Возможно, именно в этом и кроется их гармоничное существование на экране, последовавший ошеломительный успех и статус икон стиля.

Молодой преступник Мишель Пуакар в исполнении Жан-Поля Бельмондо представляет собой собирательный образ клишированных героев из фильмов нуар в расслабленных костюмах, широких галстуках и фетровых шляпах. Особенно ярко герой Бельмондо отсылается к Хамфри Богарту (глава о 40-х). Повторяя знаменитый жест Богарта, Бельмондо проводит пальцем по губам и делает это аж девять раз за фильм.

Патрисия Франкини в исполнении Джин Сиберг носит в картине полосатые топы, рубашки и платья, что в сочетании с короткой стрижкой и большими солнцезащитными очками делает ее настоящим воплощением французского стиля, небрежного и сексуального одновременно. После выхода картины тысячи женщин тут же побежали стричься «под Джин Сиберг». Так американская актриса превратилась в символ парижского шика.

После выхода картины французский историк кино Анри Ланглуа заявил, что отныне весь кинематограф делится на «до» и «после» Годара, и оказался прав. Многие режиссеры по сей день черпают вдохновение во французском постановщике и делают ему оммажи в своих картинах. Так, например, Квентин Тарантино, будучи большим поклонником французской «новой волны», не раз использовал цитаты и даже отдельные фрагменты из фильмов Годара. Кроме того, творческое объединение Тарантино называется «A Band Apart», что является игрой слов из названия фильма Годара 1964 года