О писателях-земляках - Мария Андреевна Чулкина

Художественное слово всех писателей этого лагеря в годы революции явилось острым оружием в борьбе против самодержавия. В то же время в своих призывах к революции они не были до конца последовательными. В отдельные периоды революции писатели-демократы допускали мысли о возможности ее мирного исхода, что явилось отражением настроений многомиллионных масс крестьянства и городской мелкой буржуазии.

Не все они смогли понять и глубоко осмыслить противоположность интересов различных классов современного им общества. Даже наиболее революционно настроенные писатели этого направления не выделяли пролетариат из основной массы трудящихся.

Сочувствуя угнетенному положению пролетариата и его борьбе, они не понимали коренных причин его бедственного положения, его авангардную роль в освободительном движении, а отсюда не могли указать верные пути его действенного освобождения, т. е. в революции они восприняли ее задачи общенародной борьбы за свободу, за демократию, ее общедемократические интересы. Однако, несмотря на то, что проблему уничтожения существующего строя писатели-демократы Урала решали не с позиции пролетариата, их общественно-политическая и литературная деятельность имела большое значение в мобилизации широких народных масс на борьбу против царизма. Правильно решая вопрос о роли народных масс в революции, они способствовали укреплению веры трудящихся в свои силы, вдохновляли их на борьбу.

* * *

Имеющиеся в распоряжении материалы дают возможность сделать вывод о том, что лучшие представители литературных сил Урала в годы первой русской революции выступили на стороне трудящихся масс, борющихся против царизма, против всесилия помещиков, капиталистов и духовенства.

Своей творческой и общественно-политической деятельностью они помогали партии большевиков в мобилизации революционных сил народа на борьбу.

Более двадцати лет своей творческой деятельности Александр Андреевич Шмаков посвятил собиранию материалов о первом русском революционере-писателе А. Н. Радищеве. Он посещал города, которые проезжал А. Н. Радищев, следуя в Сибирь. А. Шмаков побывал во Владимире, Перми, Свердловске, Тюмени, Нижнем Новгороде, Немцове, в Тобольске, Иркутске, Илимске, изучая архивы, создавая фотоальбомы радищевских мест. Перечитал множество печатных источников, создал картотеки лексических и стилистических особенностей речи различных социальных групп и классов: дворян, чиновников, крестьян, церковников, служилых людей и т. д. И вот в результате упорных розысков и непосредственно литературного труда в 1951 году появилась первая книга, в 1953 — вторая, в 1955 — третья, завершающая повествование о жизни и деятельности А. Н. Радищева.

Книга А. Шмакова «Петербургский изгнанник» представляет немаловажный интерес для литературоведа. Роман «Петербургский изгнанник» — единственное произведение, продолжающее трилогию О. Форш «Радищев».

О. Форш в своем романе показала становление мировоззрения Радищева в годы студенчества и особенно в период создания им книги о жизни народа: «Путешествие из Петербурга в Москву». А. Шмаков освещает малоизвестные и почти неизвестные события, связанные с наиболее драматическим периодом жизни первого русского революционера: суд над ним, описание пути в ссылку, пребывание Радищева в Илимске, возвращение на родину, последние годы жизни.

«Петербургский изгнанник» — это историко-биографический роман о событиях общенародного и общенационального значения. Роман состоит из трех книг, каждая из которых может быть самостоятельным художественным произведением. Первая — посвящена пути А. Н. Радищева в ссылку, вторая — изображению жизни писателя-революционера в Илимске и обратному пути следования из ссылки, третья — жизни в Немцове и последнему петербургскому периоду деятельности великого революционера, его трагической гибели. Все три книги объединены главным героем, его последовательной борьбой против самодержавной власти, историей России тех лет, утверждением веры в творческие силы народа. Единство повествования определяет многие его композиционные принципы, в частности, деление на главы, имеющие названия (в первой и третьей книгах семь глав, во второй — восемь). К каждой главе писатель дает эпиграф, используя для этого афоризмы А. Н. Радищева. Эпиграфы имеют и композиционное и идейное значение. С какой-то удивительной проникновенностью художник сумел, используя эти эпиграфы, слить воедино мысли, деяния писателя-революционера с судьбой страны, с ее неумолимым движением вперед. Интересен композиционный прием, которым пользуется автор: словами эпиграфа заканчивается каждая глава. Так создается своеобразное обрамление главы, ей придается сюжетно-композиционная стройность.

Эпиграфы к главам объединяют части трилогии. Эту своеобразную стилевую особенность произведения не поняли рецензенты и критики. От первой главы до последней читатель находится под воздействием радищевских мыслей, поступков. Действия в романе охватывают период с 1770 по 1802 год. Движение сюжета определяется «биографической канвой» центрального персонажа. Многогранная деятельность Радищева способствовала широкому изображению событий второй половины XVIII века, развитию общественной и политической мысли того времени.

О жанровом своеобразии «Петербургского изгнанника» верно сказал критик Н. Яновский: «Создавая образ Радищева, О. Форш сосредотачивает внимание читателя на тех исторических обстоятельствах, которые вызвали к жизни книгу Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву». В книге О. Форш нарушена диспропорция в показе фактов истории и того главного, что составляет содержание романа — дела Радищева, что привело к умалению этого дела для развития общественной мысли в России. Радищев в книге О. Форш выступает в большей мере как комментатор, а не живой человек.

А. Шмаков стремится избежать ошибки, допущенной О. Форш. Радищев у него — центральное действующее лицо в романе. Он ни на что другое не отвлекает внимание читателя, мы переживаем нелегкий путь Радищева от Петербурга до Илимского острога на лошадях, длившийся в общей сложности год и четыре месяца. Мы живем его исканиями и радостями в Илимске, мы видим, с какой энергией еще в дороге на место ссылки приступает он к изучению богатейшего и обширнейшего сибирского края. Но самое важное — мы убеждаемся в том, что он по-прежнему свое внимание обращает на бесправное положение русского крестьянства и на каждом шагу видит подтверждение своим революционным взглядам»[41].

Превосходное знание документального материала, умение воплотить его в художественную форму, дали возможность А. Шмакову правильно решить проблему соотношения факта и художественного вымысла. В трилогии автор выступает как литератор, историк и исследователь. Исторические лица — А. Радищев, Е. В. Рубановская, родные и друзья Радищева, граф Воронцов, Г. Шелехов, губернатор Алябьев — деятельные характеры, ставшие воплощением закономерностей исторического процесса, выразителями определяющей тенденции. Здесь мастерски сочетается документальность не с «вымыслом», а с «домыслом», творческим воображением. Художественный домысел основывается на документальности и контролируется ею. А это способствует реалистическому изображению не только больших исторических событий, но и глубоко осознанных художником образов. Сошлемся на примеры: В «Записках» Радищева упоминается крестьянин. В произведении же создан убедительный, зримый образ Федота Блинова: «Рослый, чернявый мужчина с бородой, похожей на заслонку, в посконной рубахе и холщовых штанах, обутый в чирики»[42]. Затем вырисовывается и характер мудрого, по-мужицки рассудительного человека. Блинов был тем землепашцем, судьба которого не могла не волновать Радищева.

Творческое изображение,