О третьей любви, Париже и бессоннице - Александр Корчемный

В этом отеле останавливались Хемингуэй, Скотт Фицжеральд, Чарли Чаплин, Марсель Пруст, Марлен Дитрих, Грета Гарбо. Коко Шанель прожила в «Риц» почти 40 лет.

В подвале «Риц» были найдены два сундука с записными книжками Хемингуэя, писатель считал их утраченными. Из этих записных книжек он воссоздал «Праздник, который всегда с тобой», изданный уже после его смерти. Бар в отеле называется «Хемингуэй». Сюда можно зайти, сразу узнаете интерьеры из фильмов — «Как украсть миллион», «Фантомас», «Любовь после полудня», «Трое волхвов», можно продолжать бесконечно.

Эти же интерьеры прекрасно описаны у Ремарка в «Жизнь взаймы» и у Агаты Кристи в «Тайне «Голубого поезда»».

На Вандомской площади в 206-м доме раньше был семейный пансион, в котором Тургенев писал «Отцы и Дети». Там же останавливался Лев Толстой. С утра мыслитель совершал ежедневное восхождение на Вандомскую колонну, осматривал местность, а потом в сапогах, рубахе на выпуск, поглаживая бороду, отправлялся на прогулку по бульварам.

Здесь расположена штаб-квартира «Шанель», кстати крышечка "Шанель № 5" повторяет очертания Вандомской площади.

На 13-м доме можно найти мраморный эталон метра, его велел поставить Конвент, когда вводил метрическую систему, чтобы парижане могли около него стоять и нарезать себе палки для измерения длины.

Здания под номерами 17 и 19 принадлежали членам богатейшего рода Кроз;, Антуану и его зятю, графу д'Эврё. Брат Антуана Кроз;, Пьер, занимался меценатством и владел крупнейшей коллекцией картин и рисунков. В 1772 году Екатерине II, благодаря посредничеству Дени Дидро, удалось выкупить большую часть полотен коллекционера, договорившись с его наследниками. Так, недавно учреждённый тогда Эрмитаж, пополнился живописными творениями мастеров Франции, Италии, Голландии XVI–XVIII веков.

Вообще, обычные экскурсоводы любят рассказывать, что барельефы на Вандомской колонне, и чуть ли не сама колонна выплавлена из трофейных орудий и пушек. Звучит впечатляюще, но является полной ерундой. В колонне изнутри лестница. Есть легенда, что там наверху случайно на ночь заперли американскую туристку, она кричала всю ночь, и не была услышана. Париж не любит Америку и американцев. Это правда. Здесь даже Макдональдсов, во-первых, мало, а во-вторых, они мимикрировали в пейзаж улиц, не выделяются большой буквой «М» и другими органолептическими признаками. Парижане убеждены, что американцы не умеют жить. Если чуть поскрести, то у французов все, кроме них, не умеют жить, а не только американцы. Может они не так уж и не правы. «Умение жить» — культовое понятие французов, этому следует посвятить целый научный трактат.

Магазины на Риволи — можно прикупить бронзовую девушку

Теперь мы уйдем с Вандомской площади и пойдем налево по улице Риволи. Там будет куча лавок, борющихся за выживание путем попытки продажи американским туристам китайских Эйфелевых башен, турецких платочков со словом “Paris”, а также магнитов неизвестной этиологии. Кстати, при прогулке по Риволи берегите карманы и сумки — здесь работают выдающиеся воры.

Улица Риволи была названа в честь одной из первых побед Наполеона под соответствующим местечком.

На другой стороне Риволи тянутся сады Тюильри.

Сады Тюильри

Их вместе с дворцом Тюильри построила Екатерина Медичи, по отзывам современников, они были прекрасны. Большой любитель этого дела (садоводства) Людовик XIV довел сады до совершенства, но во время Парижской коммуны бушующие толпы дворец Тюильри полностью уничтожили, а потом еще и сожгли.

Нет того, чтобы превратить дворец, как предложил один более современный бизнесмен, в апарт-отель. Один садик и остался, его остатками, точнее останками, теперь можно любоваться.

Если не обращать внимание на афрофранцузов, аравийских французов, укрофранцузов и русофранцузов, разложенные на картонках фальшивые сумки «Дольче Габбана», очки «Версаче» и презервативы в форме Эйфелевой башни, то вокруг пруда есть впечатляющая коллекция скульптуры разных эпох.

Там в садике еще затесался Музей «Оранжери» с Ренуаром, Сезанном, Утрилло и абсолютным шедевром Клода Моне «Цветы на воде».

улица Риволи

Значит, мы, держась за карманы, бредем дальше по улице Риволи, наблюдая за деятельностью многочисленных лавок, а на другой стороне, сады Тюильри заканчиваются, и постепенно проступает профиль Лувра. Первое здание этого безумного по масштабам дворцового комплекса — Музей Декоративного искусства.

А на нашей стороне, тем временем, мы выходим к памятнику Жанне Д'Арк. Он находится на площади Пирамид, смотреть на него неудобно из-за постоянного трафика. Жанна на лошади, вся в доспехах, очень целеустремленно смотрит вперед, высоко подняв вымпел. Весь памятник, включая лошадь, покрыт золотом.

Именно в этом месте, по слухам, Жанна была ранена во время осады Парижа. Знаю, что это, наверное, совершенно не связанные вещи, но памятник у меня почему-то вызывает ассоциации с памятником Суворову перед Троицким мостом в Питере, стоящим спиной к Марсову полю. Бронзовый Суворов, хоть и не покрыт золотом, и не на коне, но тоже не имеет отношения к своей реальной внешности, одет в римские доспехи, и похож на бога войны Марса.

А мы не переходим дорогу к Лувру, а продолжаем идти по улице Риволи. По левую сторону появится площадь Пале-Рояль.

Дворец Пале-Рояль построил для себя тот самый кардинал Ришелье из «Трех Мушкетеров», потом в нем жила Анна Австрийская с сыночком — юным Людовиком XIV. Через какое-то время во дворец заселился кардинал Мазарини, тщательно описанный в «Двадцать лет спустя».

Когда Король-Солнце (Людовик XIV) подрос, он подарил Пале-Рояль своему брату — Филиппу Орлеанскому (а вот брат автора ему ничего не подарил), но с условием — подселил в один из флигелей дворца свою любовницу Луизу де Лавальер. И его можно понять — удобство прежде всего, шаговая доступность, не ездить же к женщине в Бирюлево.

Кстати, кто не читал о герцогине де Лавальер, очень рекомендую. Девушка была хромая (упала с лошади), со следами оспы на лице, и вообще никакими выдающимися внешними данными не отличалась. Зато у нее было потрясающее чувство юмора. Людовик осыпал ее бриллиантами, из его рук она получила герцогство и аж два баронства. Вот, что значит умение улыбаться.

Внутри дворца при Ришелье был построен театр, который тогда называли театром Пале-Рояль. Первую пьесу, что там играли, написал, между