О третьей любви, Париже и бессоннице - Александр Корчемный

В конце 18-го века потомок владельцев дворца герцог Шартрский занялся коммерцией и застроил сад домами с аркадами. Все первые этажи ушли в аренду, там были открыты торговые лавки, кафе, рестораны, игорные заведения, и, что самое главное, публичные дома. Девочки из Пале-Рояля считались лучшими в Париже, кто только не выражал восторг от посещения здешних заведений.

Карамзин, например, был в полном восхищении от Пале-Рояля, считал его центром вселенной под названием «Париж», писал восторженные письма на родину. Видимо, зашел, проказник, в один из веселых подъездов.

Реконструкция площади герцога Шартрского была высоко оценена коммунарами — его казнили, а дворец национализировали. Но этим дело не кончилось, этот дворец потом постоянно передавали туда-сюда, пока, в конце концов, чуткие к справедливости сердца коммунаров не выдержали, и они его все-таки сожгли.

Позже дворец как-то восстановили, но с тех пор там совсем скучно — в нем разместили Госсовет.

Кстати, в Пале-Рояле во время русской оккупации Парижа, после победы над Наполеоном, располагался Дом Офицеров, у входа развевался Российский флаг.

В сад Пале-Рояля стоит зайти, он чуточку в глубине, после площади. Для центра Парижа здесь довольно спокойно, нет беснующихся туристических толп, можно найти скамеечку в относительно тихом месте, посидеть и подумать о театре Мольера, о пьесах «Тартюф», «Мещанин во дворянстве», «Дон-Жуан». О героях Мольера, стирающих грани между правдой и ложью, добром и злом. Особенно актуален Тартюф, просто удивительно точное описание одного известного современного персонажа.

Это хорошее место. Здесь, с видом на этот сад, жила танцовщица, ставшая писательницей — Колетт. Когда у автора было плохое настроение, он всегда читал ее новеллы. А биография этой дамы вообще постоянно вызывает желание сказать — «Нет, ну перестаньте, этого не может быть».

Здесь, сидя на лавочке, стоит попробовать представить себе эти места во времена Ришелье, Людовиков XIII и XIV, герцогини де Лавальер, Мольера, Карамзина. А еще Бальзака, описавшего в «Шагреневой коже» здешние игорные дома, офицеров русской армии, многим из которых по-французски говорить было гораздо удобнее, чем по-русски, прекрасную Колетт, бегущую от Фронды Анну Австрийскую. Все это происходило совсем рядом, буквально, в паре десятков метров от вашей скамейки.

Впрочем, нам уже пора двигаться дальше.

Башня Сен-Жак и скверик вокруг нее — одно из самых высоких сооружений средневекового Парижа, все что осталось от когда-то построенной гильдией мясников церкви. Церковь, как положено, разворовали и разобрали на камни неистовые товарищи во время французской революции.

Здесь похоронен Николя Фламель, наверное, самый упоминаемый в литературе алхимик с головокружительной биографией, его труды переводил на английский сам Исаак Ньютон. Говорят, Фламель таки нашел рецепт философского камня, сейчас он опубликован в интернете для всех желающих. Удивляюсь, почему люди не пользуются, я вот воспользовался, получил золота, вложился в недвижимость, всем рекомендую. Кстати, дом Фламеля сохранился, он считается самым старым в Париже, находится по адресу ул. Монмаренси 51, - запомнить легко, так звали собачку в «Трое в одной лодке…», а «51» — год, когда родители зачали Ладим Ладимыча, да продлит всемогущий Аллах его годы, а если что, да ниспошлет Аллах взамен этого горя, благо нам.

На башню Сен-Жак бегал вниз-вверх Паскаль, проводил свои опыты с давлением, при этом от этой беготни не оздоровился, и рано умер. Я, например, всегда считал, что кроме вреда, занятия физкультурой ничего не приносят. Зато Паскаль придумал гидравлический пресс, и написал, что ничего хорошего в идее первородного греха нет, за что ему мы все безумно благодарны. Особенно за второе.

Отель-Де-Виль

Еще совсем немного по улице Риволи, и мы выходим на площадь Отель-Де-Виль.

Здесь раньше была Гревская площадь, помните галантерейщик г-н Бонасье в «Трех Мушкетерах», когда его везли в карете, льстил себе идеей, что его казнят на Гревской площади, а потом пришел к выводу, что он не дорос до этой чести, и его жизнь закончится, как у всех представителей простонародья, у Трагуарского креста.

Гревская площадь — не очень хорошее место Парижа. Здесь по распоряжению папы Григория IX сожгли 20 телег с рукописными Талмудами, изъятыми у парижских евреев, потом жгли и самих евреев, варили заживо еретиков и фальшивомонетчиков, четвертовали, вешали, колесовали. А вот аристократам, в виде исключения, всего на всего, отрубали головы, что было изысканным проявлением гуманизма тех времен. Помните фильм «Картуш» с Бельмондо? Так вот, настоящего Картуша казнили именно здесь, на Гревской площади.

Сам Отель-Де-Виль — это городская Мэрия. Фасад очень занимателен, на нем огромное количество статуй известных людей Франции. Здесь можно найти и Вольтера, Делакруа, Руссо, Фуко, Сен-Симона, Камю… Советую захватить бинокль, здание, действительно, крайне необычное, особенно с вечерней подсветкой.

С площади Отель-Де-Виль выходим, наконец, на набережную Сены, которая в этом месте пересекается с «Дорогой Помпиду» (я не шучу, название такое), и идем к мосту д'Арколь, вспоминая бессмертный анекдот «Не… Помпиду» и самого президента Жоржа Помпиду эпохи Леонида Ильича.

Я все же решусь рассказать для тех, кто не в курсе, этот старинный советский анекдот на тему тягостного ожидания ухода в страну Вечной Охоты тогдашнего великого и несменяемого руководителя — товарища Брежнева.

Человек в метро тянет шею, чтоб разглядеть огромный черный заголовок в газете на коленках у пассажира на соседнем сиденье. Тот замечает это, отрывается от газеты и успокаивает: "Да не, не… Помпиду…".

Помпиду принадлежит весьма актуальная мысль

«Есть три пути к разорению: женщины, скачки и доверие к экспертам. Первый из них самый приятный, второй — самый быстрый, зато третий — самый надежный».

Мост д'Арколь соединяет площадь Отель-Де-Виль с островом Сите.

Это те самые суденышки, на которых живут

Для не парижан — это такой остров, обмываемый со всех сторон Сеной, типа острова на Москва-реке, где конфетная фабрика «Эйнем», ныне «Красный Октябрь». Правда, на Москва-реке остров искусственный, как и многое другое, впрочем, это тема отдельного разговора.

Нотр-Дам с воды

Идти надо прямо, никуда не сворачивая, и выходим к Нотр-Даму. Рассказывать о соборе после Гюго не возьмется даже ваш любимый автор,