Хранители чудес - Элиот Стайн
— Раньше по ночам бывало до минус двадцати, — говорит он, слушая звучащую из магнитофона песню Отиса Реддинга. — А теперь климат переменился, стало полегче.
Если учесть, что Роланд проработал на своем посту достаточно долго, чтобы почувствовать физические перемены на планете, страшно представить, насколько мир вокруг Роланда изменился в целом с тех пор, как он сидел в башне и отмерял время пятнадцатиминутными интервалами. Через два года после того, как он начал работать вместе с отцом, человек впервые побывал на Луне. Он помнит, как в 1980 году, находясь на посту в башне, услышал, что «звезда западного кино» Рональд Рейган станет следующим президентом США, как в 1986 году был прерван выпуск ночных новостей для объявления, что премьер-министр Швеции Улоф Пальме был застрелен, как в 1989 году по его черно-белому телевизору показывали молодых людей, бьющих кувалдами по Берлинской стене. В 2000 году вокруг взметались фейерверки, а он выглядывал из окон башни — средневековый хронометрист, возвещающий о наступлении нового тысячелетия.
Истад тоже изменился. По сравнению с тем временем, когда Роланд только приступил к работе, он стал больше. Город разросся за пределы порта, а пригороды поглотили фермы. Когда начинал работать Фриц, газовые фонари Истада каждый вечер загорались усилиями одного человека с горящей палкой. Теперь фонари на солнечных батареях включаются в сумерках автоматически, освещая прежде темные переулки. В 1970-х годах жители могли набрать номер 112, чтобы быстро сообщить о пожаре, краже или чрезвычайной ситуации. В 1980-х годах в домах Истада появились детекторы дыма. В наши дни семьи и предприятия полагаются на сигнализацию, системы видеонаблюдения, полицию и пожарную охрану, и хотя в должностные обязанности Роланда входит дозор города, он понимает, что его реальная роль в большей степени связана с сохранением культурного наследия.
— Современные технологии позволяют обнаружить начинающийся пожар гораздо быстрее, чем его замечу я, но, если в поле моего зрения попадает что-то необычное, из ряда вон выходящее, я сразу вызываю полицию или пожарных, — объясняет Роланд. — Это моя работа, мой долг, и я исполняю их, как завещали мне отец и дед. Продолжаю дело их жизни.
Роланд говорит, что за долгие годы он звонил в специальные службы раз 20, увидев из башни нечто из ряда вон выходящее. Как-то он заметил пожар в порту, когда старые краны грузили тюки сена, или увидел банду воров, ворвавшихся поздно вечером в радиомагазин на площади Сторторгет, недавно был сигнал SOS в море и многое другое. За месяц до моего приезда Роланд услышал взрыв к западу от башни. Диспетчер службы 112 спросил его, откуда раздался грохот, и Роланд, который всю жизнь только и делал, что всматривался и вслушивался, не только назвал улицу, где, по его мнению, произошел взрыв, но и указал номер дома. Диспетчер перезвонил Роланду через час и подтвердил точность данных, а также добавил, что пожарные обнаружили в указанном здании взорвавшуюся бомбу.
Однако в промежутках между пожарами, грабителями и бомбами роль Роланда может показаться абсурдной. Когда ничего необычного не происходит — часто годами — его работа заключается в том, чтобы каждые пятнадцать минут высовываться из окна, выдавать повисающую в воздухе долгую ноту и успокаивать людей: «С вами все в порядке». Как сказал мне Сьёстранд, «он у нас вроде антипода спецназа».
— Реальность такова, что с виду кажется, будто в современной Швеции эта профессия не нужна, — говорит Тина Вестергрен, сотрудница муниципалитета Истада, ответственная за найм ночного дозорного. — Можно решить, что, мол, раз мы живем в современном обществе, то уже много веков как не нуждаемся в ней, верно?
Но, как известно любителям «скандинавского нуара», даже в таком, казалось бы, идиллическом месте, как Истад, могут происходить жуткие вещи.
В 2000 году человек по имени Ульф Боргстрём начал систематически устраивать пожары по всему югу Швеции. Боргстрём, вечный аутсайдер, над которым издевались в детстве и который не раз в подростковом возрасте попадал в тюрьму за кражи, выбирал для поджогов сооружения культурного или исторического значения, пытаясь отомстить обществу, которое, по его мнению, поступило с ним несправедливо. В течение следующих десяти лет Боргстрём сжег более двухсот строений, наводя ужас на жителей по всему Сконе. Здание за зданием сгорало дотла, и власти были уверены, что в поджогах виновен Боргстрём, но ему постоянно удавалось ускользать от полиции, не оставляя после себя ни малейших улик. Он как будто бросал вызов властям — мол, попробуйте поймать меня на месте преступления. Он опустошал регион все наглее и наглее, так что шведская газета Expressen даже назвала его «самым разыскиваемым преступником страны»{52}. После поджогов церквей и домов XVIII века по всему Сконе Боргстрём взял курс на Истад. Он поселился в вагончике на окраине города и использовал его как базу, откуда отправлялся вершить акты сожжения, уничтожая все — от близлежащей фермы XIV века до исторической бумажной фабрики.
— Местные были напуганы, никто не знал, на что он способен, — вспоминает Лофвинг. — Это был лишь вопрос времени.
Однажды ночью, в 2003 году, во время дежурства Роланд выглянул из окна башни и увидел то, чего не видел ни один сторож Истада: в городе одновременно полыхали четыре пожара — по одному с каждой стороны света.
— Я позвонил в пожарную охрану и закричал: «В Истаде везде горит!» — вспоминает Роланд. Его быстрые действия не только помогли спасти людей в двух ресторанах, молодежном центре и жилом доме, но и обеспечили прозвище самому печально известному поджигателю Швеции.
— СМИ стали называть его «Рассветным пироманом», потому что поначалу он устраивал пожары ночью, но Роланд и другие дозорные его замечали, поэтому он стал ждать рассвета, когда на вахте никого нет, — говорит Лофвинг, отмечая, что на истории Рассветного пиромана впоследствии был основан один из сюжетов про Валландера. — Полиция ни разу не застала его на месте преступления. К тому времени, когда приезжал наряд, он всегда был уже далеко. Дело оказалось долгим, запутанным. В течение многих лет оно попадало в национальные и международные новости и изменило шведскую криминальную хронику.
Оно также заставило многих жителей Истада пересмотреть свое отношение к символической роли ночного дозорного. Пожарная служба Истада, которая уже давно считала башню пожароопасной, начала расспрашивать Роланда, можно ли использовать ее в качестве ежедневного наблюдательного пункта. Поэтому, закончив ночную смену, Роланд оставлял ключ от башни для пожарных в крошечной щели за дверью. По мере того как в Сконе сгорало все больше зданий, а полиция не находила ни следов, ни отпечатков пальцев, имея в качестве улик лишь скомканные газеты и полусгоревшие свечи, национальные СМИ начали спрашивать Роланда о том, когда и где, по его мнению, Рассветный пироман совершит следующее преступление.
— Когда начались пожары, произошло нечто любопытное: по идее, люди должны были смотреть на полицию и просить: «Защитите нас», но все наши взгляды были обращены к Роланду, — вспоминает Лофвинг. — Как будто прежде это все было только историей, уходящей вглубь веков, а теперь все происходило в настоящем, и он делал свою работу, а мы чувствовали себя в безопасности.
Как и Валландер, который погружается в свои дела в ущерб здоровью, поиски Рассветного пиромана не прошли даром и для Роланда. Несмотря на то, что Боргстрём теперь работал после окончания вахты дозорного, Роланд стал гораздо внимательнее относиться к мелким деталям, видимым с башни, — свету в домах, который обычно не горел, теням, которых не было накануне вечером, — всему, что могло помочь полиции. Он стал меньше спать и начал внимательно следить за новостями о Боргстрёме. «Это был самый тяжелый период в моей карьере, — признается Роланд. — Мерзавец был повсюду