Наследие Хиросимы - Эдвард Теллер
Некоторые из наших самых непрактичных мер скрывают простую, естественную связь между длиной, площадью и объёмом. Они возводят искусственный барьер, который часто отвлекает, притупляет и гасит интерес ребёнка к науке.
В конечном счёте упростить язык и сделать его фонетическим, возможно, не получится. Но перейти на метрическую систему измерений вполне возможно; это помогло бы убрать одну из преград, которые стоят между ребёнком и наукой.
Соединённым Штатам следует перейти на метрическую систему. В последние годы мы приблизились к этой цели сильнее, чем думают многие американцы. Будучи министром торговли в администрации президента Эйзенхауэра, Льюис Страус собирался поручить Бюро стандартов изучить, как осуществить постепенный, но быстрый переход страны на метрическую систему. Её введение принесло бы немало преимуществ и за пределами образования. Сейчас большинство стран мира пользуются метрическими мерами. Конкуренция за мировые рынки становится всё острее. Страна, способная поставлять оборудование и товары в понятных большинству жителей мира единицах, устраняя арифметические препятствия при повторных заказах и замене деталей, получит торговое преимущество. Но Конгресс не утвердил назначение Страуса министром торговли, и раннее введение метрической системы в нашей стране снова отложили.
Разумеется, Соединённые Штаты не могли перейти на метрическую систему за одну ночь. Но уже сейчас мы могли бы начать учить детей в начальной школе метрическим единицам измерения. Детям можно рассказывать о дюймах, футах и фунтах, но эти неуклюжие меры следует преподносить так, словно скоро от них откажутся.
Хорошим вторым шагом могла бы стать установка новых дорожных указателей и издание новых карт, где расстояния указывались бы в километрах, а не в милях.
Третьим шагом можно было бы установить дату, после которой во всех официальных и государственных документах применялись бы метрические единицы, создав нарастающее давление в пользу всеобщего перехода. Через пять лет, например, во всех государственных заказах материалов и оборудования можно было бы указывать метрические меры, фактически вынуждая компании, работающие с правительством, перейти на эту систему.
Полный переход страны на метрическую систему, вероятно, потребовал бы много времени — возможно, целое поколение, тридцать три года. Именно потому, что полное внедрение займёт долгие годы, уже сейчас следует всесторонне изучить его возможности и последствия.
Наши знания о мире, Вселенной и о нас самих умножаются с каждым десятилетием. Но большинство взрослых американцев даже не пытаются поспевать за этим поразительным интеллектуальным прогрессом. Многим проще закончить образование после школы или колледжа и принимать научные и технические достижения, не понимая их.
Нужно признать: в век науки нельзя считать человека образованным, если он не знаком хотя бы в общих чертах с законами природы. И, что важнее, пока большинство взрослых американцев остаются невежественными чужаками в собственном технологическом мире, мы не сможем привлечь молодые таланты, необходимые, чтобы вернуть себе мировое научное лидерство. Большая часть ответственности за будущее Америки лежит на родителях в домах нашей страны.
Родители могут понимать, что от науки зависит наше будущее, и говорить детям: «Учите математику. Учите физику. Это самые перспективные области на ближайшие годы». Но дети будут судить об этом совете по поступкам родителей. Если родители ничего не знают о математике, мало интересуются физикой, не понимают, как работают такие чудеса, как электронные компьютеры, и никогда не говорят дома о науке, ребёнок вполне справедливо спросит себя: «Почему я должен быть другим?»
Так наше научное невежество воспроизводит само себя. И год за годом оно усиливает нашу слабость и растерянность. В демократическом обществе верховная власть принадлежит народу. Если большинство наших сограждан не имеет научного образования, важнейшие для прогресса и выживания вопросы науки будут решаться без должного понимания.
Сегодня наше ненаучно образованное общество представляют и возглавляют политики, не разбирающиеся в науке. Надеясь выполнять свою работу как следует, они просят учёных дать совет: «Каков ваш вывод?» Но, как и любые люди в профессиональной группе, учёные приходят к разным выводам. Тогда политики жалуются: «Что же нам делать? Учёные не согласны друг с другом!» Если бы вопрос звучал так: «Каковы факты? Какие доводы вы приводите?», ответы были бы гораздо более согласованными. Чтобы оценивать научные факты и доводы, политикам нужно лучше разбираться в науке. Если бы руководители и народ в целом понимали и ценили науку, если бы решения принимали ответственные лица, обладающие «чутьём на науку» и умеющие отличать последовательную аргументацию и разум от эмоций и предрассудков, наша демократия могла бы выжить в научный век.
По всем этим причинам полноценное научное образование должно идти рука об руку с образованием взрослых. Необходимо построить мост через гибельную пропасть, разделившую учёного и простого человека. Строить его нужно с обеих сторон. «Высоколобым» следует научиться говорить ясно и просто, а широкой публике — слушать и открывать, что наука не только важна, но и удивительнее и увлекательнее любой искусственно придуманной игры или вымысла.
Проблема трудна и не терпит отлагательства. Можно попробовать несколько подходов. Одним из средств образования взрослых могло бы стать эфирное время телеканалов, обычно отводимое рекламе. Большинство рекламных роликов совершенно неинтересны и редко заставляют задуматься. И всё же каждому — ребёнку и взрослому, интеллектуалу и малообразованному человеку — нравится узнавать удивительные факты. Мы охотно уделяем несколько минут новой идее, а этого времени достаточно, чтобы посеять зерно мысли. Это было бы своего рода подсознательным образованием: люди не знали бы, что учатся. Возможно, именно поэтому оно было бы эффективно и как просвещение, и как реклама. Вместо бессмысленного мультфильма или оскорбительного сообщения о личной гигиене крупная компания могла бы показать короткую беседу своего действующего учёного об интересном проекте исследовательского отдела. Например, учёный нефтяной компании мог бы рассказать о способах бурения и о том, как выбирают место для скважины. Он мог бы описать удивительные структуры, которые действуют как молекулярные фильтры, пропуская только молекулы определённого размера. Зрители узнали бы что-то новое и одновременно поняли, что сотрудники компании знают своё дело. Компания могла бы привлечь и работников, и клиентов, одновременно оказывая важную общественную услугу. Но, к сожалению, сегодняшняя телевизионная реклама чаще кричит, возбуждает или атакует все наши чувства, кроме любознательности.
Можно предложить и другие способы пробудить и поддержать интерес к науке и технике. Самый простой и очевидный — издавать большие тиражи недорогих книг о популярной и передовой науке. В этой области мы уже добились настоящего прогресса. Но российские книги на серьёзные технические и научные темы по-прежнему стоят в