Наследие Хиросимы - Эдвард Теллер

Если школьное естественно-научное образование бесплодно, то начальные классы напоминают безнадёжную пустыню. Маленькие дети обожают загадки. И всё же им никогда не рассказывают, что загадки и наука тесно связаны: наука — не что иное, как пирамида загадок, ярус за ярусом поднимающаяся к небу, где встречаются парадокс, знание и понимание. Ценить науку должен каждый.

Разумеется, не нужно делать учёных из всех детей. Достаточно небольшого меньшинства. Но отбирать его нужно ещё в начальной школе. Некоторые способности проявляются рано и уже в раннем возрасте начинают угасать. Маленькие дети легче всего осваивают язык; то же относится к математике и другим теоретическим предметам. Такие первопроходцы физики, как Ньютон, Эйнштейн и Бор, сделали величайшие открытия в раннем возрасте. Величайший математик Гаусс в восемнадцать лет записал в блокноте план большей части своей будущей работы. Французский математик Галуа умер в двадцать один год, успев создать одни из самых плодотворных идей современной математики.

Поскольку научные способности расцветают рано, нужно уметь распознать этот цветок и помочь ему вырасти. Это возможно. Способности к науке или математике проявляются как интерес, увлечённость. Талантливый человек — тот, кто влюбился в свой предмет. Но хотя я могу описать талант, объяснить его не могу. Не могу сказать, почему одарённый человек влюбился в своё дело, или предположить, что пробудило его интерес. О таких важных вещах я могу судить лишь по воспоминаниям о собственном увлечении математикой и наукой.

Как и других детей, меня часто укладывали спать до того, как я успевал заснуть. Гасили свет, заняться было нечем. Я привык развлекать себя необычным способом. Я слышал, что в минуте шестьдесят секунд, в часе шестьдесят минут, а в сутках двадцать четыре часа. Мне было, наверное, года четыре. Не знаю, почему я знал эти числа и почему они меня интересовали. Но я начал складывать их вместе. Ночью в темноте пытался вычислить, сколько секунд в часе, сколько — в сутках. Ответы у меня были неверные, но игра мне нравилась. Так я привык считать в уме.

Я никому не рассказывал об этой игре и играл один. Но интерес к числам — одно из моих самых ранних воспоминаний.

Когда мне было десять лет, отец заметил эту странную склонность. Он был юристом и не мог разделить моего интереса к числам. Но у него был старый друг, профессор Клуг, преподававший геометрию. Отец устроил нам встречу. Клуг поговорил со мной, наверное, раз шесть и подарил первую книгу по алгебре. Я никогда его не забуду.

Он был весёлым и совсем не похожим на других взрослых. До встречи с ним я думал, что по-настоящему веселиться умеют только дети. Но профессор Клуг радовался не меньше любого ребёнка: ему нравилось играть со своими формулами и доказательствами.

После встречи с профессором Клугом я понял, кем хочу стать, когда вырасту.

В одном важном отношении большинство наших школ работает замечательно. Общение детей из разных экономических, социальных и расовых групп — неотъемлемая часть образования. Будущим гражданам жизненно необходимо усвоить уроки добрососедства. В ближайшие десятилетия важнейшей из человеческих способностей может стать умение ладить друг с другом.

Но одновременно мы неверно применили принципы демократии. Иногда кажется, что в наших школах идеал равенства исказили, превратив его в поклонение посредственности. Дети учатся тому, что отличаться — плохо. Единственное занятие, в котором ребёнок осмеливается превзойти друзей, — спорт. Если он преуспевает в учёбе, его называют «ботаником», и одноклассники могут его отвергнуть.

Многие считают, что детям нужно больше дисциплины. Возможно, они правы. В коммунистических школах дисциплины, несомненно, больше, чем в наших. Но в этом я бы не стал соперничать с русскими. В обращении с кнутом мы не сможем — да и не должны — победить.

Многие другие считают, что детей следует распределять по способностям. Всё чаще требуют уделять особое внимание одарённым детям. Мне кажется, это разрушило бы многое из того, что действительно хорошо в нашей системе образования. Такое решение может привести к новой форме сегрегации. К тому же не так-то просто отличить одарённого ребёнка от менее одарённого.

И всё же, на мой взгляд, в школах следует заменить упор на стандартные и одинаковые для всех результаты призывом стремиться к совершенству.

Мне хочется верить, что средних детей и средних людей не существует. Каждый из нас в чём-то и по-своему способен — и должен — добиться выдающихся результатов. Стремление к совершенству — глубокая и великая потребность каждой человеческой души. Самая важная задача хорошего учителя — понять, в чём каждый ребёнок хочет и способен стать выдающимся. Затем учитель должен поддержать его стремление преуспеть по-своему. Правильно восхищаться спортивными достижениями. Неправильно не восхищаться успехами в учёбе. Я не возражаю против героев футбола, но прилежный и одарённый ученик достоин такого же восхищения.

Возможно, в школе детям следует задавать довольно скромные требования. Каждый должен уметь читать, писать, считать и ладить с другими. Но за пределами необходимого минимума не следует оценивать детей по их ошибкам и незнанию. Знания бесконечны, и даже у самых мудрых и эрудированных людей остаются пробелы. Детей следует оценивать по тому, что они знают лучше всего, и по тому, что умеют делать лучше всего.

Помимо скромного обязательного минимума образования, каждый ребёнок должен чувствовать, что обязан в чём-то преуспеть. Это может быть плавание или наука, история или живопись, кулинария или механика, языки или математика, футбол или ораторское искусство. Можно добиться успеха в физическом кружке или на бейсбольном поле, в театральной студии или на уроках музыки. Такие занятия можно организовать в школе или независимо от неё. В дискуссионные кружки и научные семинары следует приглашать ребят разных возрастов. Возможно, друг у друга они научатся большему, чем у учителей. Детям нужно позволить менять выбранные области интересов: естественно, что их увлечения меняются с течением времени, а иногда и каждый год.

Важно, чтобы ребёнок с ранних лет общался с теми, кем может восхищаться и кому может подражать, — с теми, кого со временем, возможно, сам превзойдёт.

Предлагаемый здесь способ обучения может быть небогат методическими приёмами, но способен дать хорошие результаты. Используя энтузиазм детей, мы сможем эффективнее распорядиться ограниченным числом хороших учителей, наставников и лекторов.

Мне кажется, важнее всего вот что: мы сможем превзойти коммунистов, если в полной мере воспользуемся преимуществами демократического образа жизни. Мы верим в личность. Эта вера оправдана лишь в том случае, если мы помогаем каждому раскрыть лучшее в