Наследие Хиросимы - Эдвард Теллер
Выражение «ядерные испытания» вводит в заблуждение. Оно подразумевает, что учёные ещё до взрыва достаточно точно знают, как сработает устройство, а испытание лишь подтверждает лабораторные результаты. Многие представляют ядерные испытания примерно так же, как проверку расхода топлива автомобиля: они знают, что машина едет и как она едет, но проверяют, проедет ли она на галлоне бензина двадцать или двадцать две мили. Разработка ядерных зарядов зависит не от таких испытаний. Каждый ядерный взрыв в нашей программе развития — на деле эксперимент, исход которого очень неопределён. Перед самыми важными экспериментами мы не знаем, сработает ли устройство. Иногда заряд действует лучше, чем ожидалось. Иногда менее эффективно. Иногда он даёт осечку. И на неудачах мы научились по меньшей мере столькому же, сколько на успехах.
Цель ядерных экспериментов — непрерывное и быстрое развитие. Прежде чем Соединённые Штаты добровольно прекратили испытания в октябре 1958 года, эта цель достигалась. Впечатляющий прогресс обеспечивался не внезапными прорывами или неожиданными рывками, а постоянным накоплением знаний на основе всё более глубокого понимания ядерных проблем.
За тринадцать лет экспериментов между Хиросимой и нашим добровольным прекращением испытаний американские учёные научились увеличивать взрывную силу ядерного устройства в тысячу раз. Был достигнут большой успех в уменьшении веса бомбы заданной мощности. Стоимость самых крупных ядерных зарядов снизилась настолько, что расходы перестали быть существенным фактором. Эксперименты были столь эффективными, а их совокупные результаты столь заметными, что нынешний ядерный арсенал Соединённых Штатов содержит оружие, на фоне которого вооружение 1945 года кажется совершенно устаревшим.
Из этого многие заключили, что дальнейшее ядерное развитие неважно. Распространено мнение, что мы достигли насыщения, что у нас более чем достаточно ядерного оружия и больше не нужно. Отчасти это правда. У Соединённых Штатов действительно достаточно ядерного оружия, чтобы опустошить все города Советского Союза. Но мы не хотим применять его для агрессивного уничтожения.
Однако мы хотим пережить первый удар, который может быть нанесён по Соединённым Штатам. Мы хотим иметь возможность ответить любому нападающему. Мы хотим быть готовы участвовать в ограниченной ядерной войне ради защиты свободы наших союзников. Эти цели достичь труднее, и для этого мы ещё не вооружены надлежащим образом. Все они требуют разработки и совершенствования лёгкого ядерного оружия. Это оружие, столь срочно необходимое как гарантия свободы в Соединённых Штатах и во всём мире, можно создать только с помощью ядерных экспериментов.
Дальнейшие ядерные эксперименты необходимы для нашей безопасности по нескольким конкретным причинам. Одна из важнейших задач — уменьшить вес ядерных бомб.
Мы начали рассредоточивать силы ответного удара, чтобы никакое первое нападение, сколь бы стремительным и яростным оно ни было, не могло уничтожить нашу способность ответить. Наши атомные подводные лодки с ракетами «Поларис» бороздят моря вдали от важных военных целей; они готовы ответить на любой ядерный удар по континентальной части Соединённых Штатов. Самолёты Стратегического авиационного командования с ядерными зарядами находятся в воздухе круглые сутки, показывая, что любое нападение на нашу страну вызовет ответный удар. Разработаны подробные планы постоянного перемещения ракет «Минитмен» по стране.
Именно существование этих средств ответного удара объясняет, почему нынешние угрозы Хрущёва бомбить Соединённые Штаты — пустые угрозы. Но наши нынешние силы ответного удара постепенно утрачивают ценность, и советские руководители это знают.
Пока наши ядерные заряды тяжелы, для их доставки нужны большие тяжёлые ракеты. Эти ракеты нелегко защитить от взрывов советских ракет. Их приходится размещать на постоянных позициях, которые, несомненно, известны русским. Их нельзя незаметно перевозить по стране. Чтобы держать их в море, нужны большие и дорогие атомные подводные лодки.
Год за годом коммунисты могут совершенствовать точность ракет, нацеленных на наши ракетные позиции. Мы не можем помешать коммунистическим разведчикам обнаруживать расположение наших громоздких средств ответного удара и сообщать о нём. По мере того как Советский Союз строит всё больше атомных подводных лодок, ограниченное число наших чрезмерно больших подлодок будет давать всё меньшую гарантию. Русские не могут рассчитывать уничтожить всю нашу ядерную ударную мощь первым ударом, но могут уничтожить столь значительную её часть, что оставшиеся средства будут сбиты в воздухе, не долетев до России.
Дальнейшие испытания уменьшат вес нашего ядерного оружия ответного удара. Это многократно повысит эффективность таких сил и снизит их стоимость. Лёгкие ядерные заряды позволят соответственно уменьшить размер, вес и необходимую тягу наших баллистических ракет. Такое более компактное оружие можно будет легче перевозить по стране на грузовиках и железнодорожных платформах с меньшей вероятностью обнаружения. Больше таких малых ядерных зарядов можно разместить на большем числе «укреплённых» позиций — разбросанных по стране убежищ, неуязвимых для первого удара, откуда можно запускать ракеты ответного удара. Благодаря меньшим зарядам Соединённые Штаты смогут запускать вместе с ракетами ответного удара больше ложных целей, повышая шансы преодолеть противоракетную оборону противника. Меньшие ядерные заряды смогут нести меньшие и гораздо более дешёвые самолёты и подводные лодки. Снижение веса ядерных зарядов без потери мощности, позволяющее уменьшить необходимые размеры ракет и их носителей, могло бы на миллиарды долларов сократить стоимость сил ответного удара, в которых наша страна столь остро нуждается.
Но нашу безопасность и выживание не следует измерять долларами. Главное, что нам нужно учитывать: в быстро меняющемся мире нельзя быть уверенными, достаточна ли наша военная мощь. Продолжая ядерные эксперименты, мы с гораздо большей вероятностью сохраним готовность ко всему.
И американские, и советские стратеги признали возможность конфликтов менее масштабных, чем всеобщая ядерная война. Когда ни одна из двух крупнейших ядерных держав не осмеливается прямо напасть на противника, возможность ограниченных войн продолжает угрожать миру. Успешное участие в таких ограниченных войнах зависело бы от лёгкого, транспортабельного и «чистого» тактического оружия.
Нам снова и снова говорили, что Соединённые Штаты опережают Советский Союз в разработке ядерного оружия. В частности, нас уверяли, что мы впереди в области тактического ядерного оружия, необходимого для успешного ведения ограниченных войн. Когда в 1958 году наше правительство ввело мораторий на американские ядерные эксперименты, мы, возможно, и лидировали. Когда через три года мораторий закончился, наше преимущество, несомненно, исчезло. Вполне возможно, что сегодня Россия располагает более совершенным тактическим оружием, чем Соединённые Штаты.
Испытания тактического оружия обнаружить трудно, если вообще возможно, поскольку мощность таких ядерных взрывов очень мала. Некоторые из самых интересных тактических зарядов дают мощность менее тысячи тонн. Если бы применялись простейшие методы маскировки, мы не смогли бы обнаружить взрывы мощностью в тысячу тонн в годы предполагаемого российского моратория на испытания.
У нас есть серьёзные основания полагать, что в