Наследие Хиросимы - Эдвард Теллер
Хотя ядерные эксперименты возобновились, требования какого-либо договора об их запрете продолжаются. Но всегда будут пределы, ниже которых подземный взрыв невозможно обнаружить. Этот факт означает, что любой договор о прекращении ядерных экспериментов никогда не мог бы быть более чем джентльменским соглашением. Всеобъемлющий договор нельзя было бы ни контролировать, ни обеспечить его соблюдение. Он поставил бы Соединённые Штаты в несостоятельное положение: нам пришлось бы основывать национальную безопасность на правдивости русских.
С самого начала женевских переговоров преобладала мысль, что даже без соглашения сам факт переговоров удержит другие страны от разработки ядерного оружия. Также утверждалось, что, если нынешние ядерные державы смогут договориться о запрете испытаний, они сумеют предотвратить распространение знаний о создании атомного оружия.
Эти идеи основывались на желаниях, а не на фактах. Амбициозные страны вроде Китая не участвовали в переговорах и не были связаны никакими возможными соглашениями их участников. Знания распространяются, и каждая страна, способная производить делящийся материал, обладает достаточными знаниями для создания атомных бомб. Действительно, до сих пор каждая страна, получившая достаточно делящегося материала нужного вида, за очень короткое время сумела взорвать атомную бомбу. А в диктатуре необходимые эксперименты можно проводить тайно. Предполагать, что знания можно удержать в определённых пределах или что тайных нарушений не будет, — всё равно что полагать, будто нравственность подростков можно сохранить, не рассказывая им о жизни.
Переговоры о запрете ядерных испытаний нельзя считать хорошим первым шагом к лучшему международному взаимопониманию. Это был бы шаг в противоположном направлении. Он подорвал бы доверие к международным договорам и создал опасный прецедент. Он связал бы Соединённые Штаты соглашением, которое не связывало бы других в той же мере. Мы соблюдали бы соглашение. Как и другие демократические, законопослушные страны. Другие могли бы его не соблюдать. Наш образ жизни и общественная мораль исключают мысль о систематическом обмане. Мораль диктатуры может не сдерживать его, а искушение нарушить договор может оказаться непреодолимым, особенно потому, что нарушение невозможно обнаружить, а результатом может стать большая военная мощь. Итогом стало бы опасное сосредоточение силы в руках диктаторов.
Международное право сегодня почти не существует. Во всяком случае, его не уважают. Оно должно существовать — это одна из наших важнейших потребностей. Но законы, соблюдение которых нельзя обеспечить, конечно, не повысят уважения к закону. Неисполнимые законы благоприятствуют беззаконникам. Сухой закон дал нам пример этого в Соединённых Штатах. Соглашения о разоружении, соблюдение которых невозможно обеспечить, могли бы доказать эту истину в катастрофическом масштабе.
Проблема неконтролируемого распространения ядерного оружия среди стран мира требует действенного решения. Подход, которого мы придерживались до сих пор, оказался неосуществимым. Если мы будем продолжать идти тем же путём, то можем упустить более многообещающие возможности. Признав бесполезность бесконтрольных ограничений вооружений, мы теперь должны сосредоточиться на более реалистичных перспективах.
Я твёрдо убеждён, что лучший ответ на распространение ядерного оружия — сотрудничество единомышленников. Разделив своё оружие с союзниками, мы сможем укрепить наши союзы. Одновременно у развитых демократий исчезнет мотив для самостоятельной разработки оружия. Ещё важнее то, что такое совместное использование стало бы большим шагом к действенному сотрудничеству между странами.
Это не решило бы проблему ядерного оружия в мировом масштабе. Но остальным странам, ещё не вошедшим в российскую орбиту, понадобилось бы больше времени на разработку ядерных зарядов. Опыт совместного использования наших ядерных зарядов с близкими союзниками облегчил бы в нужный момент достижение соглашения о полном ядерном сотрудничестве с другими свободными странами.
Вопросом ядерных зарядов в руках Китая и других коммунистических стран должны заниматься русские. Пока они предотвращали распространение ядерных зарядов из Советского Союза в другие страны коммунистического блока. И всё же Китай может создать ядерный заряд в ближайшем будущем. Это значительно повысит его престиж и усилит способность причинять беспокойство. Но мало что изменит сверх этого. Создать заряд сравнительно легко. Получить эффективную систему доставки гораздо труднее. Ещё много лет военная мощь Китая будет зависеть от Советского Союза.
В критические дни перед самым Пёрл-Харбором в 1941 году японские посланники находились в Вашингтоне и уверяли высших должностных лиц Соединённых Штатов, что хотят мира. В критические годы с 1958 по 1961-й русские посланники находились в Женеве и уверяли нас, что хотят запрета испытаний и разоружения.
В 1958–1961 годах, как и в 1941-м, мы верили в то, во что хотели верить. Вместо настоящего мира мы приняли мираж мира.
Теперь мы знаем, что наш добровольный мораторий на ядерные эксперименты во время женевских переговоров был глупым и опасным; что мы позволили нашим надеждам остановить развитие вооружений на уровне 1958 года, пока российский прогресс ускорялся; что Советский Союз никогда не прекращал ядерных испытаний и всё это время проводил эксперименты.
На всё это ясно указывали события начала сентября 1961 года, когда Хрущёв объявил, что Советский Союз будет испытывать заряды мощностью порядка ста мегатонн, и Россия начала систематическую серию ядерных экспериментов в атмосфере.
В долгие годы женевских переговоров мы не имели возможности обнаруживать российские испытания умеренной мощности. Но взрывы в несколько мегатонн и больше русским было бы трудно и дорого скрывать. Объявляя о намерении проводить эксперименты мощностью от двадцати до ста мегатонн, русские уверенно говорили о результатах этих будущих испытаний. Они могли предвидеть результаты на основе прежних тайных испытаний меньшей мощности.
Военное значение стомегатонных испытаний не особенно велико. Вероятно, многочисленные недавние российские испытания принесли более важный прогресс. Готовность русских открыто проводить такие эксперименты вопреки мировому мнению ясно показывала, что более важное малое оружие они испытали тогда, когда могли сделать это тайно.
Русские должны были знать, что их объявление и серия испытаний приведут к возобновлению американских ядерных экспериментов. Они рискнули бы этим, только зная, что далеко впереди. Предыдущая тайная программа испытаний, несомненно, обеспечила бы им большое преимущество.
Мы должны исходить из того, что Советский Союз действительно опережает нас в разработке ядерного оружия.
Сейчас мы должны приложить все усилия, чтобы остановить нарастающую волну коммунистической мощи. Прочный мир и разоружение требуют, чтобы у нас была сила,