Наследие Хиросимы - Эдвард Теллер

Но Соединённым Штатам пришло время оценить положение с ядерной секретностью и серьёзно пересмотреть как пользу секретности в науке и технике, так и причиняемый ею вред.

С 1939 года до окончания Второй мировой войны ядерная секретность действительно оказала Соединённым Штатам ценную услугу. Тогда научная секретность была в некотором смысле оперативной тайной. Мы разрабатывали и совершенствовали новый вид оружия. Мы могли использовать бомбу, чтобы приблизить конец войны. Вражеская страна могла бы использовать её, чтобы переломить ход войны.

В течение нескольких лет после Второй мировой войны основания сохранять ядерную секретность казались вескими. У нас была атомная монополия, и в своём высокомерии мы верили, что учёным других стран понадобятся десятилетия, чтобы заново открыть наши атомные секреты. Зная, что из всех стран мира только Соединённые Штаты обладают секретом атомной бомбы, и считая американские знания неизмеримо превосходящими остальные, американский народ вынес суждение, которое не было для него характерным и не соответствовало традициям страны. Народ одобрил сохранение ядерной секретности. Считалось, что секретность может оказать великую услугу: обеспечить безопасность.

Опасная иллюзия, будто секретность и есть безопасность, должна была исчезнуть через несколько лет после Второй мировой войны, когда Россия произвела первый ядерный взрыв. Свидетельство этого взрыва доказало, что наши ядерные секреты не были секретами. Стало трудно делать вид, будто такой способ защиты обеспечивает нам безопасность.

Тем не менее ядерная секретность в нашей стране сохранилась — нам во вред. Мы знаем, что советские учёные вполне способны разгадывать тайны природы. Они умеют эффективно применять свои знания. Вероятно, в ядерных разработках они опережают нас. А в космосе они нас, несомненно, опережают.

Вероятно, нет ни одного крупного американского научного достижения, неизвестного русским. И всё же Соединённые Штаты продолжают ежегодно тратить миллионы долларов на поддержание строгой научно-технической секретности.

Стоимость поддержания секретности в нашей стране высока, потому что секретного очень много. Не могу сказать, сколько именно секретов Соединённые Штаты пытаются сохранить. Даже это секрет.

Однако нас беспокоят не объём и даже не стоимость секретности, а сам её факт и её последствия.

Влияние секретности на наше научное развитие парадоксально. Пытаясь не дать потенциальному противнику узнать то, что знаем мы, мы сами знаем меньше. В свободной стране, такой как Соединённые Штаты, люди не любят работать втайне. По самой своей природе секретность предполагает правила и ограничения, ущемляющие свободу. Учёные, как и все остальные, не любят предписаний и ограничений. Поэтому они предпочитают работать в свободных от секретности областях, где поощряется обмен идеями и где они могут получить известность благодаря своим достижениям. Отталкивая некоторые из наших лучших умов от работы, крайне необходимой для обороны, секретность оказала стране дурную услугу.

Российская секретность не так действует на российских учёных. В России секретность была прочно установлена и при царях, и при коммунистах. Учёные, работающие вне атомных проектов, столь же ограничены и подчинены строгому порядку, как и занятые этими первоочередными задачами. Поэтому у российских учёных нет соблазна оставить военные работы ради личной свободы: личной свободы попросту не существует.

Поскольку у Соединённых Штатов больше нет ядерной монополии, наша безопасность больше не зависит от того, чтобы держать все знания при себе. Напротив, она зависит от быстрого возникновения и применения идей. Сегодня Соединённые Штаты и Россия соперничают в нескольких гонках: в атомной энергетике, в освоении космоса, в борьбе за человеческие умы, за влияние на неприсоединившиеся страны, за оборону и выживание. Это гонки идей, состязания умов, и победит в каждой из них та страна, которая быстрее создаёт лучшие идеи. Поскольку свободное обсуждение способствует прогрессу и обычно улучшает идеи, я считаю, что меньшая секретность означала бы большую скорость в гонке новых и полезных идей. А Соединённым Штатам нужна большая скорость в состязаниях, от которых жизненно зависят наша свобода и выживание.

Чрезмерная ядерная секретность не только замедляет научное развитие, но и возводит преграду между нами и союзниками. Из-за неё Соединённые Штаты оказались в нелепом положении: они отказывают друзьям в сведениях, известных врагам.

Соединённые Штаты предприняли несколько важных шагов к уменьшению ядерной секретности, особенно в отношениях с союзниками. Мы опубликовали основные принципы устройства реакторов в докладе Смита ещё в 1945 году и выступили инициаторами раскрытия важнейших методов реакторной технологии на Женевской конференции по мирному использованию атомной энергии в 1955 году. В 1958 году Закон об атомной энергии смягчили, разрешив шире обсуждать ядерные секреты с союзниками. Всё это помогло облегчить проблему секретности, но не устранило её. Преграда по-прежнему разделяет нас и друзей, приводя к дублированию усилий и напрасной трате времени и денег.

Например, наша политика сохранения секретности заставила французов самостоятельно добиваться взрыва атомных бомб. Конечно, Соединённым Штатам было бы разумнее поделиться с французами ядерными секретами и избавить учёных Франции от длительного повторного открытия уже известных нам фактов и методов. Дело свободы выиграло бы, если бы наши ядерные секреты использовали для объединения, а не разъединения, а значительные дарования французских учёных были бы обращены на общее дело укрепления безопасности Запада, а не на повторное открытие известных фактов.

Невозможно переоценить вред, который секретность наносит, возводя искусственные преграды между друзьями. Мы живём во время, когда свободные страны должны действовать сообща, создавая мировое сообщество, основанное на законе. Позволять ядерной секретности мешать сотрудничеству дружественных стран — значит действовать себе во вред.

Помимо того что наша постоянная политика ядерной секретности нравственно разобщает свободные страны и внушает мысль, будто Соединённые Штаты на самом деле не доверяют союзникам, она серьёзно ослабляет защиту Запада от мирового коммунизма. Мы убедили себя, что не должны обсуждать всё наше ядерное оружие даже с союзниками. В американском арсенале и на чертёжных досках есть оружие, о котором никогда не сообщали дружественным странам, связанным с нами договорами о взаимной обороне. Поскольку секретность заразительна, вполне возможно, что те же страны разработали оружие, которого никогда не обсуждали с нами. Я думаю, нельзя ожидать, что страны Организации Североатлантического договора разработают лучший план совместной обороны, если средства обороны не вполне известны всем членам НАТО.

Недостаточно передать союзникам по НАТО часть разработанного и изготовленного нами ядерного оружия. Нужно также обсуждать с ними планы на будущее. Приспособление военной организации к совершенствованию оружия часто требует больше времени, чем разработка самого оружия. Если страны НАТО не будут знать о прогрессе в ядерных вооружениях и не смогут заранее планировать, нельзя ожидать, что военная организация НАТО сумеет эффективно использовать новое оружие после его создания. Наша оборона в рамках НАТО не сможет полностью раскрыть свой потенциал,