Офшорный блюз - Владимир Прягин

Пистолет лежал справа от меня на полу, между водительским креслом и пассажирским. Хищно-угловатый и чёрный, с рифлёными пластиковыми накладками на рукояти. Покрупнее ПМ, но чуть короче ТТ, пожалуй…

Стоп, почему он валяется со мной рядом? Почему я сижу в машине? Что происходит?

Впрочем, к чёрту подробности, вопрос на засыпку — кто я вообще такой?

Осознав, что не помню даже своего имени, я выматерился в голос, но это не помогло. Тогда я вцепился в руль и несколько раз глубоко вздохнул, пережидая панику. А затем попытался мыслить рационально.

Значит, что мы имеем?

Очнулся я с минуту назад вот здесь, за рулём. Зацепился взглядом за пистолет и пялился на него, пока в голове не сформировались вопросы. Вот, собственно, и всё.

Замечательно.

Я осторожно подобрал ствол, повертел в руках. Пороховой гарью вроде бы не воняло — ну, и на том спасибо. Если бы оказалось, что я недавно палил в кого-то, ситуация осложнилась бы. Хотя, блин, куда уж дальше…

На корпусе была маркировка: Walther P93. Что за модель такая? Я не ощущал себя оружейным экспертом, не чувствовал позыва к ган-порно. Хотя стрелять мне, кажется, всё-таки доводилось, пусть и давно. Во всяком случае, пистолет не казался мне чужеродным предметом, когда я его держал.

Но почему я рефлекторно сравнивал «вальтер» с «макаровым» и ТТ? Мне больше знакомо советское оружие? Гм, логично, если учесть, что матюкался-то я по-русски…

Моя машина стояла на асфальтированной площадке, которую окружал хвойный лес. Людей рядом не было, других машин тоже. За деревья цеплялись клочья тумана, низко нависли тучи. Похоже, осень.

Положив пистолет, я распахнул дверцу и хотел вылезти наружу, но голова закружилась, и накатила слабость. Я вновь откинулся на сиденье.

Может, у меня сотрясение? Отоварили по башке?

Я ощупал череп — ни ран, ни шишек. Из-за чего в таком случае я потерял сознание, а заодно и память? Приступ какой-нибудь? Ну, допустим…

На мне были потёртые джинсы и кожаная куртка на молнии. Я пошарил в карманах и вытащил бумажник.

Несколько разноцветных купюр — рубли, надписи кириллицей. Я порадовался, однако рисунки на купюрах вогнали в ступор. Незнакомые мужики солидного вида, неузнаваемые пейзажи — сопки и бухты. Герб вообще левый — схематичные очертания какой-то горы, море у подножья и кит-горбач среди волн.

Час от часу не легче.

Даже сквозь амнезию мне помнилось, что на российских деньгах должен быть двуглавый орёл. Или серп и молот хотя бы, а не вот это вот всё…

В бумажнике нашлись также водительские права, аккуратный прямоугольник.

Комлев Александр Юрьевич, одна тысяча девятьсот семьдесят шестого года рождения.

Я нахмурился, прислушиваясь к себе.

Память не проснулась, но у меня было ощущение, что это действительно моё имя. И мосластая морда на фотографии тоже была моей, я проверил в зеркале. Хотя что-то всё же смущало в этом портрете — но вот что именно, сообразить я не мог.

И вишенка на торте — страна, где права действительны.

Русская Островная Республика.

Я несколько раз перечитал эту надпись, но и тут меня ждал облом — ни единого проблеска узнавания, ни малейших ассоциаций.

Заставив себя сосредоточиться, я продолжил рыться в бумажнике.

Пластиковая карта Морского банка. Использованный билет на паром — из города Южный в Новоархангельск. Гм, это где вообще? Загадка…

Зато я определился с родом своих занятий.

На поясном ремне у меня крепилась начищенная латунная бляха. Я снял её, рассмотрел — семилучевая звезда с круглым ободком, на кожаной подложке и с гравировкой: «Пристав. Русские Острова».

Пристав со звездой? Что-то типа американских маршалов? Похоже на то…

Под курткой у меня обнаружилась пистолетная кобура, она пустовала. Поколебавшись, я сунул «вальтер» туда. Судя по всему, пистолет был мой, а не подброшенный кем-то. Оставалось понять, зачем я его достал перед тем, как вырубился. Заметил опасность, но не успел среагировать? Предположим. Вот только никто в меня не стрелял, по башке не бил. И дверца была закрыта, и стекло поднято…

Я выбрался-таки из машины. Головокружение всё ещё ощущалось, но заметно ослабло. С каждой минутой я чувствовал себя лучше. Сырой и прохладный воздух бодрил.

Машина со стороны смотрелась неброско. Фордовский седан цвета маренго, с продолговатыми фарами впереди. В очертаниях корпуса чудилась угловатость, хоть и приглаженная. Не то чтобы антиквариат, но лёгкое ретро — конец восьмидесятых или начало девяностых, пожалуй…

Поймав себя на этом умозаключении, я почесал в затылке, после чего ещё раз оглядел местность. Я находился, как выяснилось, на склоне горы, обильно поросшей ельником. Автостоянка же скорее была обзорной площадкой — с краю приткнулись металлические перила, деревья там расступались, и я увидел город внизу.

Туман поредел, пока я сидел в машине, солнце проклюнулось. Так что видимость была неплохая, и я даже определил стороны света.

Город оказался прибрежным. С юга и с запада к нему подступало море, свинцово-серое, с лёгким синим отливом. Застройка выглядела достаточно плотной — высотки из стекла ближе к центру, дома попроще вдоль берегов, переплетенье улиц. У кромки воды — причал и пришвартованные суда.

С севера жилые кварталы упирались в гору, на которой я находился. Ещё одна гора, высотой где-то с километр, придвигалась с востока — чуть кривоватый конус, тоже весь в ельнике, лишь скальная вершина оголена.

Я вновь посмотрел на запад, в сторону моря. Километрах в пятнадцати, за проливом, виднелся остров. На нём опять-таки располагалась гора, приплюснутая и широкая в основании, припудренная поверху снегом. И вот она-то вдруг показалась знакомой. Я удивился, но быстро сообразил, в чём дело. Только что я, кажется, видел её на здешнем гербе…

Вытащил купюру, сравнил. Да, точно, та самая гора.

Ладно, примем к сведению. Ну, раз символ страны поблизости, то город передо мной — столица, наверное. Новоархангельск, судя по билету…

Я вернулся в машину и открыл бардачок, чтобы покопаться. В этот момент послышалась мелодичная трель, буквально рядом со мной. Я чуть не подпрыгнул от неожиданности и только теперь заметил сотовый телефон с небольшой антенной, лежавший под лобовым стеклом.

Секунду-другую я колебался, но затем плюнул (мысленно) и взял трубку.

— Алло.

— Александр Юрьевич? Это Овчинников, вчера мы созванивались. Вы к нам добрались уже? В Новоархангельск, я имею в виду?

— Да, всё нормально, — ответил я, не придумав ничего лучше.

—