Меченый. Том 9. Затишье перед бурей - Андрей Николаевич Савинков

— Девочка моя, если слово скажет такой человек, как Харви Вайнштейн, визу тебе сделают за двадцать минут! Искать красивых девушек по всему миру — это практически моя профессия. Нет, даже не так — это мое призвание, никакие административные препоны меня не могут на этом пути остановить…

Словенка только улыбнулась на это заявление и скромно опустила глаза — вторая часть мысли о том, чем девушкам приходится платить за вывод в «большой мир», осталась не озвученной, но тут же все взрослые люди — и так понятно.

— Знаете, — неожиданно мягко произнес Вайнштейн, — в вашем взгляде есть что-то очень… европейское. Старое. Не нынешнее американское пластмассовое дерьмо. Камера такое любит.

— Харви у нас поэт, когда выпьет, — хохотнул Эпштейн.

Естественно, Мелания знала, кто такой Вайнштейн, и вообще всех «значимых» лиц на таких вечеринках. Эти толстые альбомы с фотографиями и краткими описаниями фигурантов, которые приходилось учить наизусть днями и ночами, ей наверное еще очень долго будут сниться. И конечно же совсем не голливудские продюсеры были главной целью девушки, ну правда, кто не знает, что тот же Вайнштейн трахает актрис пачками, раздавая разной значимости роли в зависимости от того, насколько качественно девушка у него отсосет? Все знают, и это никого не интересует. Что ты ему, кроме супружеской измены, предъявишь?

Другое дело — миллиардеры, политики. Даже члены королевских домов. Те, которых действительно можно «зацепить». Измена конгрессмена или сенатора — это совсем не то же самое, что измена голливудского продюсера. Наркотики, разврат, разглашение секретных сведений. Может быть, какие-то еще более темные делишки. С другой стороны, кто сказал, что Вайнштейн не может быть трамплином? Сняться в фильме, а там уже в статусе актрисы…

— Кстати, знаешь, куда я собираюсь поехать на следующей неделе? В Россию, на местный кинофестиваль. Меня этот сумасшедший русский кладоискатель пригласил. Буду совмещать приятное с полезным, — Вайнштейн окончательно распушил хвост перед девушкой и принялся демонстрировать ей свои «лучшие качества». Деловые, естественно, какие же еще, — выбирать фильмы и любоваться красивыми славянскими женщинами.

— Выбирать фильмы?

— Да, — кивнул кинопродюсер. — Последние годы русские снимают вполне приличное кино, не голливудского уровня, конечно, но пару центов оно вполне может собрать при правильном употреблении. А вот с последним у них совсем плохо, не умеют они на внешних рынках работать. Так что можно приехать и за недорого скупить фильмы, имеющие потенциал.

Собственно именно на такой работе фирма Вайнштейнов изначально и поднялась. Поехали в Европу, купили какие-то дешевые, но талантливые кинокартины за пачку сухариков, чуть-чуть причесали, добавили рекламы и выпустили в американский прокат. Тут копеечка, там копеечка — вот уже и компания «Мирамакс» оценивается примерно в сто миллионов долларов.

— Мне не нравится эта культурная экспансия красных. Еще недавно никто о них вообще не знал, и вот теперь ты едешь в Москву покупать их фильмы. А здесь в Италии, несмотря на недавние бомбардировки, на первое мая на улицы выходят сотни тысяч людей с красными флагами и требуют таких же социальных гарантий, как в СССР. Мир сошел с ума.

— Мне, по правде говоря, плевать, Джеф, ничего личного, только бизнес. И на то, как живут итальянцы, мне тоже плевать, главное, чтобы красивые девушки у них не заканчивались, — Вайнштейн еще раз улыбнулся и с предвкушением посмотрел на словенку. Та «профессионально» вернула ему улыбку, хотя внутри ей было совсем не так весело.

Ей как раз было понятно, почему итальянцы так активно выходят на протесты и поднимают красные флаги. Это только с той стороны железного занавеса могло показаться, что тут бесконечный рай и изобилие. На деле простые итальянцы жили не сильно богаче ее югославских соотечественников, и что характерно, последние несколько лет уровень жизни жителей Апеннинского сапога только снижался и снижался. Кризисы чередовались: экономический, энергетический, военный, политический, социальный. И даже то, что в магазинах лежит куча весьма привлекательно выглядящего товара, совершенно никак не поможет тебе, если нет денег этот товар купить.

В 1985 году средняя зарплата в Италии была примерно 0,8–1 миллион лир в месяц, что в долларах примерно 450–550. К 1991 году зарплаты в лирах выросли в два раза — до 1,8–2,1 миллиона лир в месяц, при этом в пересчете на доллар люди фактически только стали беднее, потому что курс упал почти в три раза. Естественно, это отразилось на стоимости всего импорта, хотя с другой стороны некоторым образом позволило чуть вздохнуть местным производителям-экспортерам.

Вот только жить с каждым годом становилось все сложнее: например, сама Мелания платила за аренду комнаты в квартире 600 тысяч в месяц. И это далеко не лучший «рабочий» район рядом со стадионом Сан-Сиро. Позволить себе полноценное отдельное жилье она просто не могла. Не удивительно, что сами итальянцы от происходящего вокруг находились в перманентном шоке, а каждый электоральный цикл фактически полностью менял политическую карту страны. Люди требовали перемен и желательно к лучшему.

— О! Посмотрите, кто пришел. Его высочество! Простите, я вынужден вас покинуть, нужно засвидетельствовать свое почтение, — Эпштейн заметил на другом конце зала английского принца Эндрю, который тоже любил посещать подобные мероприятия, и профессионально ввинтился в толпу, чтобы поскорее взяться за обработку члена английского монаршего дома. Со стороны это выглядело как обычное желание завести полезное знакомство, и только сам Джеффри знал, что в данном случае ему просто поставили задачу. Кого-то в Москве крайне интересовали обитатели Букингемского дворца.