Меченый. Том 9. Затишье перед бурей - Андрей Николаевич Савинков
— Нет, про то, чтобы всерьёз какая-то оппозиция формировалась, об этом мне ничего не известно, — покачал головой латыш. — Всё больше сплетни и рассуждения.
— Отслеживайте это дело внимательно. Решение на съезде принято и зафиксировано, любое отклонение от генерального курса я буду рассматривать как фракционность и попытку усиления местечкового национализма.
С национализмом мы продолжали бороться и в рамках борьбы с ним начался процесс аккуратного рассекречивания документов времен ВОВ. О том, как вели себя чеченцы, крымские татары, о том, как на западной Украине уничтожали поляков и евреев, о том, как вели себя гордые прибалтийцы. Кстати, во многом именно угроза полностью рассекретить архивы НКВД в части коллаборационизма на территории Прибалтики позволила мне так легко протолкнуть идею объединения республик в один субъект. Знает кошка, чью сметану съела, здесь вам не тут. В эти времена получить клеймо нациста — это социальная смерть, настоящая, обязательно бы развернулась охота на ведьм со всеми вытекающими прелестями, и вообще жизнь у отдельных групп населения могла резко осложниться.
Нет, собственно, уже несколько лет шла аккуратная работа по перепроверке биографий наших товарищей из Прибалтики на предмет того, что они сами и их родственники делали во время оккупации. Особо громких разоблачений пока организовать не удалось, но кое-кто вынужденно отправился в отставку по причине «замазанных» родственников. Оно, конечно, сын за отца не в ответе, как и за дядю или двоюродного брата, но с другой стороны: как можно позволить занимать должность секретаря горкома партии, когда такая клякса в биографии имеется? Нельзя, конечно.
А в прибалтийских республиках ой как немало было тех ответственных товарищей, у которых кум-брат-сват оказались причастны к коллаборационной деятельности во время ВОВ. Причём начиная от условно безвредного участия в созданном немцами самоуправлении — том плане, что даже на оккупированной территории жизнь продолжается и её как-то нужно упорядочивать — до вполне себе тянущих на высшую меру наказания участия в карательных отрядах и прочих зверствах по отношению к гражданским. Это даже если не упоминать, что обычные прибалты с большой охотой сдавали живущих рядом евреев немцам. Неудобный факт о том, что именно Эстонию Берлин в 1942 году признал первой территорией, свободной от евреев, у нас как-то не было принято вспоминать, а меж тем это была мощнейшая информационная бомба против прибалтийского национализма.
Короче говоря, борьба за власть продолжалась на всех уровнях. Есть у революции начало, нет у революции конца. Аминь.
Интерлюдия 1
Мелания
3 мая 1991 года; Милан, Италия
AUTO MOTO UND SPORT: Молодой хищник показывает зубы
Гран-при Сан-Марино 28 апреля 1991 года, похоже, станет одной из важнейших точек нынешнего сезона Формулы-1. Молодой немец Михаэль Шумахер, выступающий за советскую команду «Лада», сенсационно финишировал вторым в Имоле и окончательно превратился из малоизвестного дебютанта в одну из главных тем паддока.
Ещё зимой приглашение 22-летнего немца в советскую команду воспринималось как странный эксперимент. До нынешнего сезона Шумахер никогда не выступал на столь высоком уровне, а сама «Лада» за четыре года участия СССР в чемпионате успела заработать репутацию скорее экзотического участника, чем серьёзного соперника лидеров.
Однако уже первые гонки показали, что в этом году всё изменилось. Шумахер начал сезон с восьмого места, затем занял шестое, пятое, а теперь добрался и до второго. Для советской команды это исторический результат: прежде её пилоты лишь дважды поднимались на третью ступень пьедестала, но никогда — выше.
Главная причина неожиданного прорыва — новый болид «Лады». К сезону 1991 года советские инженеры полностью переработали аэродинамику машины и впервые представили собственный двигатель — 12-цилиндровый ФД91. По мощности он пока уступает моторам «Вильямса», однако специалисты с удивлением отмечают его надёжность. За четыре этапа сезона не произошло ни одного схода по вине двигателя — отличный результат для команды, впервые отказавшейся от контрактных моторов.
Именно поэтому «Макларен», «Вильямс» и «Бенеттон» внезапно обнаружили рядом с собой нового и очень опасного соперника. Пока «Лада» занимает четвёртое место в Кубке конструкторов, однако скорость её прогресса заставляет думать, что это далеко не предел.
На этом фоне некоторые конкуренты уже начали жаловаться в прессе на участие в Формуле-1 государственной команды, обладающей ресурсами такого гиганта, как СССР. Пока остальные зависят от рекламных контрактов и спонсоров, советский проект, по мнению критиков, может тратить практически любые средства.
Особенно иронично слышать подобные заявления сегодня, ведь ещё совсем недавно те же люди насмешливо утверждали, что советы никогда не научатся строить конкурентоспособные машины.
Сейчас ясно лишь одно: красно-золотая «Лада» стремительно учится играть по правилам большого автоспорта. И лидерам чемпионата уже стоит начинать нервничать всерьёз.
— О! Какая красавица! Как зовут прекрасную леди?
К стоящей немного в стороне от других гостей вечеринки девушке слегка пошатываясь подошел мужчина средних лет.
— Мелания, — с явным славянским акцентом ответила та, улыбнувшись подошедшему самой обворожительной своей улыбкой.
(Мелания Кнавс)
— Я вас раньше не видел на этих мероприятиях. Вы новенькая?
— Да, я только недавно стала строить карьеру модели.
— А до этого?
— А до этого я готовилась к поступлению в университет.
— И что же заставило вас отказаться от идеи получения высшего образования? Не то чтобы я был против, вероятно тогда бы мы не встретились тут, но все же? Просто интересно!
— Это был университет Любляны… — Девушка только пожала плечами, как будто данный факт все объяснял. Ну собственно он и объяснял, уже как три года университет Любляны перестал существовать. Вернее оставшаяся верной Белграду часть преподавательского состава переехала в Нове-Место, а другие… Просто разбежались. Да и корпуса университета, где во время войны квартировали ополченцы и западные «добровольцы», не раз подвергались обстрелам и бомбежкам, и по большей части представляли теперь груду развалин. Учитывая, что теперь в Любляне жило едва ли сто тысяч человек, никто даже не заикался о том, чтобы восстанавливать учебное заведение в прежних объемах. Оно просто теперь было не нужно.
— Прошу прощения…
— Да ничего, — девушка сморгнула легкую грусть в глазах и улыбнулась. — Это же не вы нас бомбили, за что извиняться?
— О! А у тебя, дружище, как всегда нюх на самых лучших женщин срабатывает безотказно! Мелания, ты, наверное, не знаешь, но прямо сейчас к тебе подкатывает самый знаменитый продюсер Голливуда — Харви Вайнштейн. Если ты хочешь